Прибайкальский национальный парк: туризм и охрана природы

B. Рябцев, заместитель директора по науке, национальный парк «Прибайкальский»

Перечисляя задачи национальных парков, закон Российской Федерации «Об ООПТ» (1995 г.) ставит на первое место «сохранение природных комплексов, уникальных и эталонных природных участков и объектов» и лишь на четвёртое — «создание условий для регулируемого туризма и отдыха». Действительно, многие российские национальные парки имеют важное природоохранное значение. В полной мере это относится к Прибайкальскому национальному парку (ПНП), находящемуся на западном берегу оз. Байкал (площадь 417 300 га, протяжённость вдоль береговой линии 470 км). В отличие от байкальских заповедников, охраняющих нетронутые, но типичные и широко распространённые природные комплексы, ПНП сохраняет уникальные природные территории и объекты, является ценнейшим очагом биоразнообразия. Если сибирские заповедники, как правило, организовывались в труднодоступных и необжитых районах, отнюдь не в «оазисах жизни», то национальные парки создавались на издавна заселённых человеком землях, выделяющихся богатством своего растительного и животного мира.

Поэтому, если список сосудистых растений Байкало-Ленского заповедника включает 920 видов, Баргузинского заповедника — 874, Байкальского заповедника — 840, то ПНП — 1386. В ПНП встречается 100 видов растений, включённых в федеральную и региональные Красные книги. В Байкальском заповеднике их 57, в Баргузинском — 43, Байкало-Ленском — 32. Или, например, из птиц, включённых в Красную книгу России, к категории гнездящихся и, возможно, гнездящихся в ПНП, относятся 12 видов, к пролётным и залётным — 13 (данные автора), а в Байкало-Ленском заповеднике таких видов насчитывается соответственно лишь 7 и 9, в Байкальском — 3 и 5, в Баргузинском — 7 и 11. Вполне закономерно, что и по количеству археологических объектов (986) территория ПНП не имеет себе равных в Иркутской области.

ПНП есть что охранять, но есть и от кого охранять. На территории национального парка постоянно проживает около 15 тысяч человек. Летом её посещают более 100 тысяч туристов. Именно через ПНП проходит самый мощный на Байкале туристический поток. Районные (ПНП располагается на территории 3 административных районов Иркутской области) и областная администрации возлагают большие надежды на туризм, ожидая получение от него основных доходов. В настоящее время субъекты Байкальского региона, Иркутская область и Республика Бурятия, заняты созданием на территории Участка всемирного природного наследия ЮНЕСКО «Озеро Байкал» двух особых экономических зон рекреационного и туристического назначения.

Несомненно, именно туризм, а не промышленность, должен быть основой экономики населения Байкальской котловины. Однако развивать его следует не стихийно, а под жёстким контролем. Ведь уже сейчас, при сравнительно небольшом количестве отдыхающих (прогнозируется его многократный рост), туризм стал самым мощным фактором негативного антропогенного воздействия на природу западного побережья Байкала.

Проиллюстрирую это на примере острова Ольхон — природной жемчужины не только ПНП, но и всего Байкала. Ольхон — самый крупный байкальский остров. Его длина составляет 74 км, средняя ширина — 10 км, площадь — 700 км2. Здесь имеются сосновые и лиственничные леса (занимают чуть более половины площади острова), обширные реликтовые степи, величественные скалистые береговые утёсы, гора Жима (1274 м ниже уровня моря), несколько озёр. С начала 1990-х гг. Ольхон вошёл в число наиболее посещаемых туристами участков Байкала. В июле-августе огромные очереди образуются у парома (одновременно берет до 20 легковых автомобилей), перевозящего автотранспорт на остров. В это время за день на Ольхон перевозится до 300-350 автомобилей, а общее их число на острове достигает нескольких тысяч. Местное население насчитывает около 2 тыс. человек, в июле-августе на острове единовременно находится до 15-20 тыс. человек. В летние месяцы берега всех бухт западного Ольхона покрываются сотнями туристических палаток. После них остаются горы мусора, раздуваемые сильными байкальскими ветрами.

Столь мощное воздействие с каждым годом всё более трансформирует весьма хрупкие природные комплексы Ольхона.

Степные распадки и склоны покрыты сплошной сетью автомобильных дорог разной степени «наезженности». На многих прибрежных участках автотранспорт и толпы людей уничтожили травяной покров, разрушили тонкий почвенный слой, что послужило причиной эрозии. По вине туристов резко участились случаи лесонарушений (на дрова валятся деревья вблизи берегов). Оголяются всё новые участки древних закреплённых растительностью песчаных массивов, увеличивается площадь подвижных песков. Страдает всё большее количество охраняемых видов растений. Прежде всего под удар попадают узколокализованный эндемик — астрагал ольхонский (произрастает только на песчаных массивах о-ва Ольхон), западнобайкальские эндемики — черепоплодник щетинистоватый, норичник надрезанный (их местообитания на песчаных побережьях вытаптываются отдыхающими) и др.

По вине туристов возникают практически все лесные пожары Ольхона. Такого разгула огненной стихии, как в 2003 г., на острове, вероятно, ещё не было. С мая по август стояла сильнейшая засуха. От незатушенных туристских костров возникли десятки лесных и степных (в июле трава полностью высохла) пожаров. Самый обширный бушевал на склонах священной горы Жима. Здесь существенно пострадал уникальный реликтовый ельник, единственный на Ольхоне. Борясь с пожарами, лесная охрана ПНП делала всё от неё зависящее. Помощь оказывали авиабаза, пожарники из других регионов. Но ущерб был нанесён огромный. Общая площадь сгоревших лесов превысила 1500 га.

Мощным негативным фактором (сопутствующим туризму) стало браконьерство. За несколько лет полностью истреблены одичавшие лошади, табунки которых в 1980-х гг. встречались как в степных, так и в лесных урочищах острова. Оставаясь на бумаге «домашними», они не охранялись. Чем и поспешили в 1990-х гг. воспользоваться местные и приезжие браконьеры. Основным объектом их охоты сейчас является благородный олень, численность которого на Ольхоне составляет примерно 200 особей. Не обходят они своим вниманием и рысь. На острове обитает изолированная группировка (а скорее всего — популяция) этого хищника, не имеющая «подпитки» с материка. Сейчас она состоит всего из нескольких зверей и может исчезнуть в любой момент.

Озеро Шара-Нур перестало играть роль крупнейшего на Ольхоне очага гнездования огаря. Если в 1996 г. здесь было выращено около 100 птенцов этих красивых уток, то в 2003 г. — лишь 25, а в 2005 г. — ни одного! Группы туристов теперь ежедневно в период с июня по август посещают этот водоём, делая невозможным обитание здесь этого регионально редкого вида. Реликтовый узорчатый полоз ёще 15-20 лет назад был на Ольхоне обычен. Сейчас он и здесь редок. Многие отдыхающие при каждом удобном случае убивают эту неядовитую змею. В начале 1980-х гг. на Ольхоне наблюдалось максимальное для Байкала разнообразие крупных пернатых хищников. К настоящему времени здесь перестали гнездиться балобан и могильник, сократилась численность орлана-белохвоста и беркута. Отчасти это связано с ростом фактора беспокойства, т.е. с туризмом.

Таким образом, биоразнообразие Ольхона в последние годы понесло немалые потери, но уже в самом ближайшем будущем масштабы этого процесса многократно возрастут. В августе 2005 г. до ольхонской столицы — пос. Хужир — доведена линия электропередачи. В последние годы на острове появлялись всё новые туристические базы, сокращая жизненное пространство дикой природы, угрожая уникальным местообитаниям эндемичных и реликтовых видов растений, уродуя красивейшие ландшафты Ольхона. Теперь легкодоступная и дешёвая электроэнергия непременно спровоцирует «строительный бум». Все пригодные для застройки участки вокруг байкальских бухт покроются турбазами. «Визуальная чистота» ландшафтов острова будет окончательно утеряна, животный и растительный мир понесут огромные потери, что, в свою очередь, не может не сказаться на самом туристическом бизнесе. Люди приезжает сюда не ради «пляжного отдыха» (климат для этого неблагоприятен), их привлекает величественная и прекрасная дикая природа.

Прежде чем развивать на Ольхоне массовый туризм, следовало увеличить численность и улучшить качество природоохранной инспекции. Не могут пять лесников Островного лесничества контролировать многотысячную массу туристов, растекающуюся на площадь в несколько сотен квадратных километров. Да ещё при низкой обеспеченности автотранспортом (о нищенской зарплате также не стоит забывать), недостатке ГСМ, необходимости бороться с пожарами, очищать побережье от мусора. Где уж им обеспечить соблюдение природоохранного режима расположенной на Ольхоне заповедной зоны ПНП. Ни местные жители, ни туристы не считаются с ограничениями на её посещение.

Возложенная на ПНП ответственность за экологическое состояние Ольхона не подкрепляется государством ни в финансовом, ни в юридическом отношении. Финансирование из госбюджета в последние годы не превышает 60% от минимальной потребности парка. Все остальное предлагается зарабатывать, оказывая услуги населению. О том, что главное назначение национальных парков состоит не в развитии туризма, а в сохранении природы, госорганы, управляющие и надзирающие за ООПТ, совершенно забыли. Все степные земли, в том числе и на Ольхоне, включены в состав ПНП без изъятия из хозяйственного использования и находятся в двойном подчинении. Практически ими распоряжается администрация Ольхонского района, парк поставлен в положение наблюдателя. Можно добавить, что и рычагов воздействия на туристические фирмы, зарабатывающие деньги на том же Ольхоне, у ПНП нет. Как нет юридического права устанавливать плату за посещение своей территории. Таким образом, все доходы от туризма достаются бизнесменам, а ПНП — мусор, пожары и т.п.

Конечно, туризм на Ольхоне следует развивать, но под очень жёстким контролем со стороны национального парка. Например, на границе заповедной зоны в «высокий» туристический сезон (июль-август) должен выставляться пост, контролирующий посещение северной части острова только по разрешениям ПНП, выдаваемым туристическим фирмам в соответствие с рекреационной ёмкостью используемых ими территорий. Для «самодеятельных автолюбителей» проезд должен быть закрыт. В 2003 г. такая мера позволила бы избежать катастрофических пожаров. Количество инспекторов должно быть увеличено в несколько раз, наиболее популярные среди туристов районы острова должны посещаться ими ежедневно. С «двойственностью» степных (бывших сельскохозяйственных) земель необходимо покончить как можно скорее, отдав их под юрисдикцию ПНП.

Увы, такой сценарий маловероятен. Российская система ООПТ год за годом «удавливается» нищенским финансированием, её материальный и кадровый потенциалы всё более ухудшаются, а количество нерешённых проблем растёт. В сегодняшней ситуации невозможно рассчитывать на государственные шаги, отвечающие интересам природы, а не бизнеса.

Местное население? Провоцируемые к «всемерному проявлению частной инициативы», многие жители байкальских населённых пунктов возлагают надежды на туризм. Но при этом тяготятся самыми незначительными ограничениями, накладываемыми на них режимом ПНП, видят в национальном парке досужее препятствие на пути развития своего бизнеса.

Средства массовой информации? В конфликтных ситуациях (пример — задержание в 2004 г. группы иностранных туристов и местного туроператора в заповедной зоне ПНП без соответствующего разрешения) СМИ, как правило, выступают не на стороне парка. По их мнению, осуществляемые ПНП меры по соблюдению природоохранного режима «наносят ущерб международному имиджу Байкала».

О поддержке ООПТ «широкой общественностью» не приходится говорить. «Дикий капитализм» отбросил общественное сознание россиян на уровень 19-го века. Для большинства проблемы выживания сейчас затмевают всё. Для финансово благополучного меньшинства экология и охрана природы не значат ничего. Когда-то наши идеологи провозглашали «грабь награбленное», ныне проглядывается негласный призыв — «грабь природное». Государство основным источником своих доходов сделало продажу природных ресурсов. Население отчасти также допущено к природному грабежу. Ему твердят: «Проявляйте инициативу, берите у природы всё, что сможете». А природоохранное министерство при этом упраздняется, оставшиеся госструктуры, связанные с использованием и охраной природных ресурсов, ввергаются в чехарду бесконечных реорганизаций, природоохранные инспекции максимально сокращаются (осталась лишь видимость их существования), штрафные санкции заморожены на уровне цен начала 1990-х. Заодно разрушена государственная природоохранная пропаганда — ни к чему уроки охраны природы в школе, поменьше информации об экологических проблемах в СМИ, природоохранных телепередач и сюжетов.

Результат — всё усиливающаяся отчуждённость населения от природоохранных проблем, формирование «антиэкологического» общественного сознания. (Очередное яркое свидетельство тому можно было наблюдать этой весной, когда чиновники и политические деятели заявляли о необходимости истребления перелётных птиц «в целях борьбы с птичьим гриппом».) Увы, «деэкологизация» России всё усиливается.

Таким образом, туризм на Байкале уже при нынешних своих масштабах оказывает разрушительное воздействие на дикую природу, включая и территории национальных парков, а в ближайшем будущем ситуация грозит вовсе выйти из-под контроля.