История энергоснабжения острова Ольхон

М. Рогова, Центр социальных независимых исследований и образования, Институт географии СО РАН (Иркутск)

«Не важно, какого цвета кошка, главное, чтоб умела ловить мышей». С этой фразы Геннадия Петровича Шевелёва начался наш разговор о возможных вариантах получения энергии на острове Ольхон. Геннадий Петрович, бывший моторист Центральной дизельной электростанции (ЦДЭС) в Хужире, застал ещё те времена, когда на острове впервые дали свет от первой электроустановки, и хорошо помнит эту дату — 7 ноября 1947 г. В том же году была отменена карточная система. < p>Первые мощности

Первая подача электроэнергии на острове осуществилась в Хужире с дровяной газогенераторной установки с двигателем мощностью всего 50 лошадиных сил. (Люди постарше помнят, а специалисты знают, что во время Второй мировой войны бензина, керосина и соляра хватало лишь для боевых машин. Так вот, колесный и гусеничный транспорт в ряде воюющих государств — в том числе в СССР и в Германии — был чуть ли не тотально переведен на генераторный газ, получаемый из древесного топлива. К кабинам грузовиков и тракторов навешивали вертикальные топки-тубусы, в них при недостатке воздуха горели периодически насыпаемые чурки, а дымовые газы с высоким содержанием одноокиси углерода (угарного газа) и углеводородов подавались в цилиндры двигателей вместо «паспортного» жидкого топлива. Такое продолжалось и после войны, пока не было восстановлено производство нефтепродуктов. — Прим. А.А. Кошелева.) Крутил такой генератор на 35-40 кВт.

В году 1953-м на остров привезли локомобили. (Локомобили — это архаическая, предельно простая непритязательная технология паровозов и пароходов: в топке на решётке горит какое-то топливо (можно любое, но чаще всего это были уголь, торф или дрова), дымовые газы испаряют воду, пар идёт в цилиндр, двигает поршень, через стерженёк-шток тот в свою очередь крутит электрогенератор. Коэффициент полезного действия такого устройства предельно низок — это эталон неэкономичности («Ну, брат, у тебя КПД, как у паровоза!») — до 8, а то и 5%: пар из-под поршня выхлопывается из трубы вместе с горячими дымовыми газами, содержащими из-за примитивности топки продукты неполного сгорания. — Прим. А.А. Кошелева.) Это так называемые передвижные агрегаты, объединяющие паровой котёл и электрогенератор. Подобные машины с топками паровозного типа раньше стояли на судах. Локомобили мощностью 75 л.с. (60 кВт) использовались до 1961 г., когда стали ставить дизеля на солярке.

Первые дизели снимали с катеров, когда они отрабатывали свой срок. Их отправляли на берег, где проводили профилактику, ремонт и затем устанавливали на электростанции. Такие дизели имели мощность по 150 л.с. Позднее их сменили немецкие дизели с большим моторесурсом и мощностью от 400 до 1000 л.с. Но запчастей к ним не было, поэтому постепенно вновь вернулись к стареньким маломощным дизелям советского производства.

Поскольку электростанция изначально принадлежала посёлкообразующему предприятию — Маломорскому рыбозаводу, энергию в первую очередь подавали на его цеха, а вечером уже на посёлок.

Золотое время рыбозавода

1970-е и 1980-е гг. были годами расцвета рыбозавода и всего острова. Линия электропередачи была протянута от Хужира, от ЦДЭС рыбозавода, на север до Песчанки, где действовал рыбоконсервный цех, и на юг острова до деревни Ялга. За Харанцами от ЦДЭС работала также насосная станция. «Как включат её для полива своих “заливных лугов”, у нас дизель в Хужире отключался», — вспоминает Пётр Геннадьевич, рабочий лесничества.

У процветавшего рыбозавода был свой флот — около 10 катеров, 2 грузовых ПТС (судна с морозильными камерами). Количество своих ботов доходило до 40 штук, плюс много арендованных судов. В 1970-х гг. до ботов ходили мотодоры на солярке. (Дора — «эндемичная» вёсельная лодка, обводы её корпуса сделаны с учётом характера байкальской волны; мотодора — она же с винтом и дизельным двигателем. — Прим. А.А. Кошелева.) Это были времена изобилия дешёвой солярки — от 4 до 6 копеек за литр. Солярку на электростанцию рыбозавода привозили большими цистернами и у пирса заполняли баки мотодор и катеров. «Поймаешь в районе причала хариуса — сплошная солярка, как свечку рыбу можно было ставить», — комментирует Валерий Иванович, сторож Маломорского рыбозавода.

Рыбозавод, на котором трудилось тогда 80% населения Хужира, в сезон работал в три смены. (Популяцию рыбы в Байкале и Малом море в те годы поддерживали два рыбоводных завода.) По словам мастера, рыбой были завалены цеха, так что приходилось нанимать дополнительных рабочих для её переработки: «С Азовского моря на летнюю путину приезжали». Простоя заводских мощностей не было даже в годы временного запрета на вылов омуля по указу советского правительства. В это время, в течение нескольких лет, на рыбозаводе обрабатывали дальневосточную рыбу. (К слову сказать, этот запрет в середине 1960-х гг. сыграл свою роль в восстановлении численности байкальского омуля.)

Завод работал стабильно и принадлежавшая ему ЦДЭС работала круглосуточно, сбоев почти не было.

Грянул гром

Уже в конце 1980-х гг. существовал проект проведения ЛЭП на остров с «материка». Однако для его осуществления советская власть «не дотянула» год или два — грянула перестройка. (Не состоялся и проект водопровода с Байкала, о котором напоминают сегодня рвы, выкопанные на мысе Бурхан.) Подача топлива на остров резко сократилась, завоз дизельного топлива стал невыгодным для местного бюджета из-за дороговизны солярки. Свет стали давать на очень короткое время. (Тариф для горожан без электроплит до начала сокрушительной инфляции 1990-х был в энергосистемах 4 коп. за кВт•ч, а с электроплитами и для сельчан — 2 коп. Себестоимость дизельного электричества при цене соляра 5 коп. за 1 л и его расходе 0,3 л на 1 кВт•ч также не превышала 2 коп. — зачем тянуть провода на Ольхон и к другим удалённым потребителям?! Ну а потом на страну обрушился всеобщий дефицит, к дефициту присоединилась инфляция — она дефициты постепенно погасила, но сама-то как регулятор рыночной экономики воцарилась прочно, погрузив Ольхон (естественно, не только…) в безэлектрическую тьму. — Прим. А.А. Кошелева.)

«Вечером со свечкой, приёмник на батарейках, — делится воспоминаниями Ольга Анатольевна, работник местного ЖКУ (МУП «Байкал»). — Когда к нам приезжали, то в первую очередь удивлялись, как мы живём без холодильника». Холодильники были, но, равно как электроплиты, самовары и прочие предметы хозяйственного быта, стояли забытые по верандам и сараям, выполняя в лучшем случае роль кухонных шкафов и подставок.

Электростанция работала с перебоями на старых, отработавших свой срок дизелях. Военные, оборотистые дизели не выдерживали долговременной нагрузки, их приходилось ремонтировать чуть ли не каждый месяц в условиях отсутствия запчастей. «Мучение было у нас. Запчастей нету к ним, чем-то со старья своего ремонтируем, какую-то часть в городе найдём, где-то что-то договоримся», — вспоминает начальник МУП «Байкал».

Мощности основного 200-киловаттного дизеля ЦДЭС не хватало на весь посёлок. Его включали по вечерам только на 4 часа примерно до 12 ночи, и то приходилось давать свет раздельно: сегодня одной половине посёлка, завтра другой. Был ещё дизель на 100 кВт, энергию которого давали в зимнее время на школу, садик и котельную. Свет от маленького дизеля называли также кабельным (коммерческим), к нему подсоединяли частников, кто мог оплачивать дополнительно 500 рублей в месяц. Дизельное электричество обходилось населению в 4,24 руб. за кВт•ч (сравните с городской ценой — к примеру, 12 коп. в 1997 г.).

Это были уроки экономии для местных жителей, которые даже теперь с появлением ЛЭП продолжают привычный образ жизни: вышел в другую комнату — там включил свет, здесь выключил. Электрическими чайниками и утюгами не пользовались, дизель тянул только электрические лампочки и телевизор. Стиральные машины включали только по воскресеньям по согласованию — иначе дизель не выдерживал нагрузки. Были времена, когда район не отпускал денег на горючее, приходилось жителям скидываться и самим закупать солярку для дизеля. Или, к примеру, район выделял средства, которых от силы могло хватить на полгода. В таких случаях приходилось экономить, давать свет посёлку через день, чтобы хватило солярки.

Хуже всех приходилось ребятишкам, которые вынуждены были делать уроки в условиях скупого освещения. «Девчонки наши занимались при свечках да лампах-коптилках, — рассказывают в семье Нелюбиных. — Многие из этого поколения со слабым зрением вырастут». Заведующая местной аптекой вспоминает, как при зарплате чуть больше тысячи рублей за свет отдавали более 500: «Нам необходим был свет, у нас пятеро детей, школьники были. А многие не соглашались платить и без света сидели».

Все кто мог старались приобрести дизельные электростанции. В семье Жилкиных 5 лет работал свой дизель ЭДМ-4. Норма загрузки — 5 л, из расчёта затрат примерно 0,9 кг топлива на час работы. Так называемая УДэшка съедает в час 1,2 кг бензина, вырабатывая при этом около 1,5-2 кВт•ч. Менее мощные полукиловаттные дизели берут по поллитра бензина, плюс на каждые 10 л уходит ещё по пол-литра масла. То есть затраты на получение электроэнергии достигали 800 руб. в месяц, при условии что дизель работал всего лишь несколько часов в сутки.

2-4-киловаттные дизели стояли по всему посёлку. У кого не было — подключались к соседям (с теми же ограничениями на работу телевизора и лампочек и постирать раз в неделю). «Соберутся 3-4 семьи, купят бензин — один дом с электростанцией, а провода по всему посёлку». На маленький дизель УДэшку приходилось, как правило, два хозяина. Лет 5 назад такой дизель стоил 1100-1200 руб.

Прокопьев Владимир Иннокентьевич, начальник аэропорта, обслуживал дизель в деревне Харанцы, во втором по величине населённом пункте острова. «У меня дизель работал шесть с половиной лет, мощность была около 10-12 кВт. Включишь зимой, часов на 5 хватало, 30 литров солярки сгорало за вечер. Солярку сам привозил на своём мотоцикле. Был здесь цех бытового обслуживания — сосчитают, люди скинутся на солярку по 150 рублей со двора». В среднем плату за дизтопливо в Харанцах собирали с 25 домов, из этой суммы 300-500 руб. платили дизелисту за обслуживание, а продавщице в магазине, которая деньги собирала, электроэнергию давали бесплатно.

Жители Ольхона легко оперируют в разговоре киловатт-часами. Женщины знают, сколько энергии берёт стиральная машинка: «Когда стирала, только телек могли включить и всё». Даже ребёнок может сказать, сколько киловатт потребляет, например, холодильник. В городе кто считает эти цифры?

Альтернативные варианты. Первые опыты

Высокая стоимость и недостаточность электричества стали стимулом для поиска альтернативных источников энергии на острове. По проблеме их применения на Ольхоне существует немало исследований, в том числе по проекту ТАСИС в 1995-1996 гг. Результаты проекта ТАСИС «Стратегия экологически чистого энергоснабжения Байкальского региона», выполненного в основном силами сотрудников иркутского Института систем энергетики им. Мелентьева (ИСЭМ) СО РАН, описывает в своих статьях ведущий научный сотрудник института Александр Алексеевич Кошелев. Сотрудниками ИСЭМ был рассмотрен широкий спектр вариантов энергоснабжения Ольхона и была обоснована целесообразность сооружения на острове местных источников энергии на возобновляемых природных ресурсах. Проводились испытания опытно-промышленного солнечного теплогенератора (в урочище Узуры), синхронные замеры скорости ветра в разных точках, перспективных для ветровых электрогенераторов (Хужир, Узуры, мыс Хобой, заливы).

Несмотря на эти исследования и опыт использования альтернативных источников энергии на научных станциях и полигонах ИСЭМ и Института солнечно¬земной физики ветряки на острове официально так и не появились, но попытки установить их местными жителями всё же предпринимались.

Ветровой электрогенератор в семье Александра и Ирины Дьяковых работает с 2004 г. Александр Витальевич привёз его из Узур. Установленный там экспериментальный ветряк был предназначен для работы при малых скоростях ветра, и однажды сильный ветер его просто свалил. Оставшиеся детали (лопасти и генератор) сгодились для сборки небольшого ветродвигателя, для работы которого достаточно даже самого малого потока воздуха. Ветряк сослужил Дьяковым неплохую службу — через преобразователь можно было заряжать аккумуляторы, на которых работали лампочки, телевизор и видеомагнитофон. Такой ночной зарядки хватало на сутки работы. Это при том, что от централизованного света Хужирской ЦДЭС жителям за внушительную плату разрешали подключать только по 2 лампочки и телевизор по вечерам. Сейчас, несмотря на то, что в доме Дьяковых появилось электричество от ЛЭП, маленький ветряк всё равно работает, хотя он уже не так жизненно важен как раньше.

Другая ветроустановка, которую можно наблюдать в Хужире, стоит в доме Сафронова, недалеко от церкви. С его хозяином не удалось поговорить, но по сведениям жителей, он носит славу местного изобретателя. Его ветряк отличается более внушительными габаритами и, похоже, вполне дееспособен.

Использование альтернативных источников энергии на острове не ограничилось установкой только одних ветряков. На крыше Хужирской поликлиники была установлена экспериментальная электрическая солнечная батарея. Со слов Капитолины Николаевны Литвиновой, заведующей краеведческим музеем в Хужире, энергии хватало только на одну лампочку. Затем батарея «понадобилась где-то в домашних условиях, и её забрали», на этом эксперимент с использованием солнечной энергии в поликлинике закончился. Сегодня на острове два крупных держателя солнечных электростанций: Байкальская магнито­теллурическая обсерватория в Узурах и главный энергетик Ольхона Винцак.

Более эффективно нетрадиционные источники энергии применялись в хозяйстве местного предпринимателя Никиты Бенчарова в Хужире. В его усадьбе использовали солнечный коллектор для подогрева воды в летнем душе, солнечные панели для освещения и солнечную печь для приготовления пищи. «У нас было 2 солнечные батареи на 160 Ватт, они давали возможность включать 8-10 лампочек и постоянно пользоваться компьютером». По желанию постояльцев в усадьбе Бенчаровых предоставлялось работающее на солнечной энергии зарядное устройство для аккумуляторов видео­камер и фотоаппаратов. Однако в настоящее время в хозяйстве в основном обходятся электричеством от ЛЭП: «На сегодняшний день пока мы радуемся тому, что есть возможность просто включить лампочку и всё». В ближайшем будущем всё же предполагается использование альтернативных источников энергии в экскурсионных программах. А с электроэнергией ЛЭП в хозяйстве Никиты связывают планы подключения насосов для закачки воды с Байкала и проведения водопровода, которым также могли бы пользоваться местные жители, проживающие рядом с усадьбой Бенчаровых.

Ещё одно хозяйство, использовавшее солнечную энергию, — семья Симоны Халемайер в Харанцах. По инициативе Симоны, для деревни были куплены два швейцарских солнечных модуля, а также два десятка лампочек к ним. Один человек в деревне отвечал за модуль, к нему приносили на день лампы-аккумуляторы на подзарядку, а вечером забирали. Дневная подзарядка обеспечивала от 4 до 6 часов непрерывной работы одной такой «солнечной лампы». И хотя солнце бывало не каждый день, такой модуль служил неплохим подспорьем для жителей Харанцов. Сейчас, когда в Харанцы провели ЛЭП, эти солнечные лампы передали в северную деревню Улан-Хушин, куда ЛЭП не дошла.

А вот ветроустановкой в семье Симоны попользоваться не успели. Сначала всё руки не доходили собрать (хотя уже прошло около 5 лет с момента её приобретения), а с появлением электричества от ЛЭП она потеряла свою актуальность. Но в другом хозяйстве — Даксуевых — энергию ветра успешно использовали для подзарядки аккумуляторов.

Приход «большой энергетики»

30 июля 2005 г. на остров была подана электроэнергия от районной энергосистемы. (Любопытно, что Маломорский рыбозавод, который в своё время в течение долгих лет обеспечивал работу ЦДЭС в Хужире, подключили к линии электропередач позднее всех, только летом 2006 г.) С приходом ЛЭП на глазах стал меняться привычный образ жизни жителей острова. Люди вспоминают, как с появлением света, стали устраивать массовые стирки. Увеличилась потребность в бытовой технике, которую сюда в 1990-х годах даже не завозили. Теперь в магазинах моментально разбирают электроплиты, холодильники и прочие электроприборы.

Изменилось многое и в бытовом плане: «Раньше у нас как лето наступало, мы становились сразу вегетарианцами. Старались не есть мясо, из остатков варили тушонку, а сейчас нет проблем, в холодильник положил, в морозилки».

В домах стали устанавливать электробойлеры и навесные обогреватели, хотя зимой использование электроотопления обходится в копеечку, особенно если хозяйство крупное и кроме дома приходится отапливать помещения для скота. Например, одна из жительниц Хужира поделилась, что зимой за использование электроконвекторов и трамвайной печи оплата электроэнергии достигает 1000 рублей в месяц. Зато за летние месяцы нагорает всего до 30 руб. (Мощность высоковольтной ЛЭП, пришедшей на Ольхон, существенно перекрывает сегодняшние нужды острова, а тариф на электроэнергию настолько низок, что её вовсю расходуют и на отопление. Как я прикинул по информации местных жителей, средний зимний расход электроэнергии на жилой дом достигает чуть ли не четырёх киловатт, а летний — не больше 0,2 кВт, т.е. на отопление идёт больше 3 кВт. Вот когда островитяне начнут платить за электричество по его себестоимости (не копейки, а рубли!), тогда им явно придётся отказаться от электропечей и утеплить свои жилища как следует быть. Тогда расходы на отопление можно уменьшить в разы. — Прим. А.А. Кошелева.)

Углём отапливаются только учреждения — школа, садик, больница. В скором будущем планируется и их перевести на электроотопление, оставив в резерве на всякий случай оборудование для угольного отопления.

В настоящее время тариф на электроэнергию для жителей Хужира, как посёлка городского типа, составляет 37 копеек за кВт•час. В других посёлках, имеющих статус сельских поселений, — Маломорец и Харанцы — 26 коп. Использование электричества для частных предприятий обходится в 47 коп. за кВт•час.

Проблемы старые и новые

На сегодняшний день ситуация, которая была в Хужире до проведения ЛЭП, сохраняется на острове в северных деревнях, куда не дошёл свет, — в Улан-Хушине и Узурах. Жители там по-прежнему используют электроэнергию от бензиновых двигателей, складываются несколькими семьями на покупку топлива и подключают их на несколько часов в день для освещения помещений и работы телевизоров.

Большой дизель с бывшей ЦДЭС отдали в Онгурёны. Там местные жители отказались от проведения ЛЭП, имея, очевидно, свои соображения по этому поводу: «Если свет будет — турист пойдёт». Видимо, онгурёнским жителям не нужен поток туристов. Их, как типичных прибайкальских поселенцев, которым доступны дары тайги и рыбалка, вполне устраивает такая жизнь. Очевидно (и, вероятно, справедливо), они считают, что приход большого электричества может вызвать массовую продажу земельных участков и застройку байкальского побережья, что уже идёт полным ходом в районе МРС.

О проблеме застройки территории говорят и на самом Ольхоне. «Раз свет провели, значит, цивилизация будет, понастроят здесь всего. Хорошо, хоть маленько паром сдерживает», — говорит рабочий лесничества. Одобряя в целом идею проведения ЛЭП, жители, не занимающиеся активно размещением туристов, высказываются за его ограничение: «Ну, зачем тут туристы в таком количестве? Сделали бы здесь заповедник, ведь один такой остров. Раньше от чабреца все поля розовые были, а теперь едешь от парома — голые степи». Ограничить въездной транспорт предлагают и сами предприниматели. По мнению Никиты Бенчарова, на остров можно запретить въезд частным машинам, если это не транспорт местных жителей и не организованные туристические группы.

Ещё по поводу одной проблемы выражает обеспокоенность директор Ольхонского лесничества. Хотя с появлением возможности электрообогрева у населения уменьшилась потребность в дровах, тем не менее, дрова продолжают заготавливать все жители острова. Кто по симпатии к печному отоплению, кто про запас — на сегодняшний день это самый верный и независимый от внешних обстоятельств источник тепла.

В крупном хозяйстве, таком как усадьба Бенчаровых, уходит до 30 машин дров в год. И хотя электрообогреватели уже используются как семьёй Бенчаровых, так и туристами (плата за электроэнергию из-за этого достигает зимой 10 тысяч в месяц), желания полностью перейти к электрообогреву нет: «Печное отопление оно немножко роднее, теплее». Многие туристы выражают желание пользоваться печкой, а не электрообогревом. Сами хозяева говорят, что если зимой на какое-то время вдруг отключат электричество — это будет катастрофа. На этот случай должен быть всегда предусмотрен запасной вариант — простая печка и дизельный электрогенератор.

Дрова остаются востребованными в любом хозяйстве. На сегодняшний день ежегодная норма потребления дров в хозяйстве от 15 до 30 кубов по выписанному лесобилету. К тому же массовое строительство требует значительных объёмов деловой древесины. Лесоделяны уже приближаются к заповедным зонам. Поэтому у директора лесничества есть опасения, что на острове уже в ближайшем будущем (через 4-5 лет) может назреть проблема с дровами. Правда, бытует среди местных жителей мнение, что на острове много перестойного леса, которого на дрова всегда хватит. Вот как комментирует эту ситуацию старший научный сотрудник лаборатории биоиндикации экосистем Сибирского института физиологии и биохимии растений СО РАН, канд. биол. наук Александр Петрович Сизых:

«Леса, которые растут в условиях Ольхона, в принципе, нельзя рубить. Каждая рубка ведёт за собой усиление ветровых режимов, эрозионных процессов в почве, т.е. снижает устойчивость экосистемы. Так называемый сухостой образуется в лесу вследствие пожара или активности шелкопряда, который поедает хвою, а валежник — результат ветровала на месте пожаров. Сухостой — это отдельные участки леса с засохшими, но ещё не упавшими деревьями. Но на такой сравнительно небольшой территории как остров Ольхон для экосистемы отсутствует понятие ликвидная и неликвидная древесина, живой или “мёртвый” лес, для неё каждое дерево является неотъемлемым звеном, которое выполняет свою функцию, и нарушить одно из звеньев, значит нарушить целостность всей экосистемы. В этой связи необходимо искать альтернативу рубке живого леса, которую легко найти в лесосеках окружающих лесхозов на материке, включая и отходы лесопиления».

Складывающаяся ситуация с нехваткой дров вновь напоминает об альтернативных источниках энергии. Уже сейчас на острове вполне уместно использование заменителей дров — брикетов на основе лигнина, например, или другого материала. При условии, что покупка и доставка этих брикетов будет обходиться не дороже стоимости дров.

Что выбрать?

Подводя итог, можно сказать, что случаи применения нетрадиционных источников энергии на острове единичны, да и те с проведением ЛЭП постепенно сходят на нет. Этому есть вполне понятное объяснение — в технологическом отношении способы получения и использования энергии солнца и ветра пока не так просты: зарядка аккумуляторов, подключение, снова подзарядка. Многие ли из нас вместо того, чтобы привычно щёлкнуть настенным выключателем, сделают выбор в пользу постоянного перетаскивания аккумуляторов с места на место? К трудозатратам добавьте непредсказуемость стихий и достаточно высокую стоимость солнечных установок и ветряных электрогенераторов. (Хотя они в настоящее время достаточно доступны. К примеру, на сайте http://equipment.delonet.ru/laxlvr можно выбрать самые разные солнечные, ветровые и биоэнергетические установки стоимостью от 2 до 200 тыс. руб.) На сегодняшний день более доступными и потому востребованными являются энергосберегающие технологии, в частности, утеплительные мероприятия по опыту хужирской школы.

Безусловно, плюсы в использовании альтернативных источников энергии несомненны и заключены в их неисчерпаемости, практически бесплатном потреблении, независимости от общей энергосети, быстром технологическом усовершенствовании. Конечно, в будущем альтернативные технологии найдут своего потребителя. Тем более, что опрошенные респонденты, в числе которых и местные жители, и туристы, и учёные, и немало предпринимателей, единогласны в своём мнении, что Ольхон был и должен остаться удалённым от цивилизации тихим и чистым уголком планеты.

Но пока для жителей острова, вспоминающих свою жизнь без электричества как страшный сон, важен не источник энергии, а, прежде всего, её наличие и удобство пользования.

Автор выражает благодарность за помощь в подготовке материала сотрудникам краеведческого музея с. Хужир под руководством Капитолины Николаевны Литвиновой, администрации и местным жителям острова Ольхон, давшим полноценные информативные интервью, позволившие провести социологическое исследование для Центра независимых социальных исследований и образования и подготовить данный материал для журнала «Волна». Также автор выражает свою признательность Александру Алексеевичу Кошелеву, сотруднику ИСЭМ СО РАН, чьи заслуги заключаются не только в просмотре, редактировании и комментировании материала, но и в постоянной готовности к обсуждению затруднительных вопросов.

Думается, упование на «индустрию туризма» как источник благоденствия для Ольхона (да и Байкала в целом) вряд ли обосновано. Как-то тут по радио сказали, что прибыль от туризма возрастёт с 0,5 до 3% приходной части бюджета области. Это же неразличимый мизер при неизбежном возрастании ущерба для природной среды! И уповать можно (если таки можно…) лишь на принятие жёстких и однозначных нормативных документов для Байкальской природной территории — это раз, и — это два — обеспечение соблюдения этих нормативов с неминуемыми крепкими наказаниями за их нарушение уже на стадии злого умысла.

А такие атрибуты прогресса, как ЛЭП и подобные символы цивилизации, они не прибавят престижа Байкалу вообще и «шаманскому» Ольхону в частности — а как раз наоборот: снимут шарм природной первозданности.

А.А. Кошелев, заслуженный путешественник России

Цивилизация приближается к Ольхону, «Байкальская Мекка» притягивает к себе всё больше и больше людей. Доходы местного населения, в недавнем прошлом на 99% зависящие от ловли омуля, теперь до 50% зависят от туристов. С приходом большой энергетики здесь ожидается бурное строительство новых туристических баз и гостиниц. Как будет организовываться посещение острова? Что делать с мусором, который уже невозможно скрыть от глаз туристов? Что кроме огромных опор ЛЭП нарушит гармонию ландшафта в ближайшие годы? Вопросы и тревога за остров остаются после посещения Ольхона. Вопросы, которые нужно решать на высоком административном уровне.

Голоса учёных и специалистов из ИСЭМ, мнение общественности в пользу альтернативной энергетики на о-ве Ольхон не были услышаны в своё время. Для решения проблемы энергоснабжения острова был выбран традиционный путь. Между тем, затраты на строительство и обслуживание проведённой ЛЭП весьма высоки, экономически проект остаётся весьма сомнительным…

В то же время уже сегодня в соседней Бурятии во всю используют солнечную энергию для освещения и подогрева воды на турбазах и в удалённых посёлках; на рынке есть предложения не только для ручных солнечных фонариков, но и для уличных фонарей. Есть и другие различные приспособления и устройства, которые могли бы обеспечить энергией остров, где избыток солнца и ветра. Так, в Иркутском государственном техническом университете давно разработали ветро-солнечную установку.

Затраты на электроэнергию от централизованных источников постоянно растут, в то время как стоимость энергии от альтернативных источников снижается.

Цена энергии имеет значение, как имеет значение любое действие людей в окружающем их мире.

Я. Огаркова, руководитель отдела экологического туризма ИРОО «Байкальская Экологическая Волна»