В. Тахтеев Новости байкаловедения

Завод как часть природы

Недавно в Бурятии отметил своё семидесятилетие Большеречен-ский рыбоводный завод — первое предприятие подобного рода не только на Байкале, но и во всей Сибири*. Становление завода и его деятельность на протяжении 50 лет неразрывно связаны с именем заслуженного рыбовода РСФСР Павла Сергеевича Старикова. Во многом благодаря усилиям этого человека были восстановлены омулёвые рыбные запасы Байкала, сильно подорванные хищническим промыслом к началу XX столетия**.

Собственно, вся посольская популяция омуля, образующая в Байкале придонно-глубоководную морфоэкологическую группу, с 1966 г. существует только за счёт искусственного воспроизводства. Для исключения браконьерского отлова рыб, идущих на нерест, речки Култушная, Абрамиха, Толбузиха, впадающие в Посольский сор, были перегорожены металлическими решётками; омуль смог заходить только в Большую Речку, где сразу же, не доходя до мест своих природных нерестилищ, попадал на пункт отлова рыбоводного завода. В результате естественный нерест посольского омуля прекратился.

Долгое время у рыб, пришедших в реку для продолжения рода, вручную извлекали икру. Дорога к родному дому стоила омулю жизни. Да и для рыбоводов это был очень тяжёлый, напряжённый труд в течение месяца. Но на заводе поэтапно разрабатывался и внедрялся так называемый экологический способ сбора икры сиговых рыб по методу Н.Ф. Дзюменко. В его разработке участвовали также И.Г. Топорков, П.С. Стариков. В 1977 г. на заводе была создана специальная садковая база, сначала экспериментальная, но в 1981 г. она была сдана в промышленную эксплуатацию. Суть метода в том, что для живых рыб-производителей искусственно создавались условия для нереста, таинство которого происходит в темноте. Часть рыб сама, «своим ходом» заходит в садковую базу вверх по Большой Речке, другая часть отлавливается на рыболовном пункте. Чтобы рыбы не поедали собственную же отмётанную икру, в садках им устроили «дно» из сети (дели), через которую икра просеивается вниз, до настоящего дна. Затем она током воды, отведённой по каналу непосредственно из Большой Речки, смывается в икроуловитель, а из него помещается в инкубаторы.

Выклюнувшихся личинок омуля поначалу выпускали непосредственно в сор. Но значительная часть их погибала, и на заводе стали практиковать подращивание молоди. Для этого используются специальные озёра-питомники (Бакланье, Лесное, Резунька), в которых она нагуливается с конца мая до середины июня. И только окрепшую, жизнестойкую молодь через систему каналов и шлюзов выпускают в Посольский сор, из которого она уже выходит в открытый Байкал.

Возможности рыбоводного завода позволили поставлять избыток молоди омуля для вселения в другие водоёмы. Ценной байкальской рыбой было заселено озеро Гусиное в Бурятии, ряд водоёмов европейской и азиатской частей нашей страны; личинки омуля поставлялись за границу — в Монголию, Китай, Японию, Чехословакию. В настоящее время на заводе ежегодно инкубируется 1,25 млрд икринок, а уловы посольского нерестового омуля, используемого в производственном процессе, выросли со 100-200 ц (на момент основания завода) до 5 000 ц в год. Действительно, огромная прибавка к рыбным запасам Байкала!

На повестке сегодняшнего дня — воспроизводство других ценных видов байкальских рыб (осетра, белого хариуса), запасы которых были также подорваны человеком.

Подробно познакомиться с историей рыборазведения на Байкале, восхититься энтузиазмом и профессиональным подвижничеством рыбоводов можно в музее, созданном при Большереченском заводе.

Спороносные санитары

Почему вода в Байкале чистая? Такой простой на первый взгляд вопрос, на который, оказывается, так сложно ответить… Есть целый ряд причин, обусловивших уникальное качество воды озера. И в их числе — жизнедеятельность микроорганизмов, населяющих воду и донные отложения.

То, что микроорганизмы являются санитарами Байкала, для учёных не новость. Однако лишь в последние годы удалось установить вклад в самоочищение воды в озере одной из ведущих групп микроорганизмов — актиномицетов*. Эти микроскопические безъядерные (прокариотные) существа, образующие нити из клеток, подобно грибному мицелию, сравнительно немногочисленны в «чистых» условиях: так, в донных отложениях их численность составляет от 0,1 до 14,3% всех гетеротрофных бактерий. Из последних, кстати, в незагрязнённых районах Байкала доминируют псевдомонады — виды рода Pseudomonas**. Там же, где наблюдается загрязнение воды (природное или антропогенное) трудноразлагаемыми органическими веществами, существенно возрастает видовое разнообразие именно актиномицетов и их численность. В отношении таких веществ стрептомицеты (Streptomy-ces) и микромоноспоры (Micro-monospora) проявляют гидролитическую активность; иными словами, перерабатывают их. Например, в месте выпуска сточных вод БЦБК, содержащих целлюлозу и лигнин, количество актиномицетов увеличивается в 10 раз (до 4 500 клеток в 1 г осадка), а напротив полноводных проток у дельты Селенги — даже в 100 раз (до 30 500 клеток на грамм)!***

Актиномицеты прекрасно приспособились к обитанию в Байкале. Хотя наиболее «любимая» температура, при которой они растут в лаборатории, — +20-25 °C, ферментативную активность они весьма активно проявляют и при +5-10 °С — обычной температуре байкальской воды. Споры актиномицетов устойчивы к высокому гидростатическому давлению: они обнаружены на глубинах до 1400 м. Сохраняют они жизнеспособность и в толще донных отложений — до 3 м вглубь. Как оказалось, актиномицеты постоянно обитают и в тканях байкальских губок, а вид Strepto-myces nitrosporeus обнаружен пока только в губках.

И что ещё замечательно, актиномицеты родов Streptomyces и Micromonospora не выдерживают соседства с другими микроорганизмами — бактериями, дрожжами. Они являются их сильными антагонгистами и подавляют их жизнедеятельность. В числе подавляемых оказались не только природные «соседи» актиномицетов, но и патогенные для человека бактерии, устойчивые к широко известным антибиотикам! Здесь и золотистый стафилококк, и кишечная палочка… В случае попадания опасных микробов в водную среду актиномицеты способны быстро с ними «разобраться». По мнению И.А. Теркиной, выделяемые из Байкала актиномицеты вполне можно использовать для производства новых биологически активных препаратов. Вот такие они санитары, стоящие на страже здоровья Байкала, но могущие послужить и нашему здоровью!

Для них мир потерял краски

Ещё из школьного курса биологии нам известно, что в сетчатке глаза позвоночных животных имеются два типа световоспринимающих элементов: палочки и колбочки. Первые способны «работать» при слабой освещённости, но воспринимают мир только в чёрно-белой раскраске. Вторые «включаются» при достаточно ярком свете и отвечают за цветовое зрение.

У рыб в ходе взросления в сетчатке глаз обычно увеличивается численная доля палочек, а колбочек — снижается. Иногда колбочки исчезают совсем. Но в ходе индивидуального развития они появляются первыми.

Однако у морских глубоководных рыб, живущих в условиях отсутствия солнечного света, взрослые особи имеют только палочковую сетчатку. Такое же явление отмечено у половозрелых особей двух видов знаменитых байкаль-ских голомянок и глубоководной широколобки Коротнева. Детально был исследован зрительный аппарат малой голомянки — Comepho-rus dybowski*. У неё колбочек не оказалось не только у взрослых, но и у молоди, и даже у личинок.

Исходя из упомянутой общей закономерности развития сетчатки у рыб, авторы предположили: может быть, колбочки у голомянки закладываются на самых ранних этапах, но исчезают ещё до рождения? Была взята оплодотворённая икра, развивающаяся в половых путях малой голомянки; тонкие гистологические срезы позволили с применением фазово-контрастного и электронного микроскопа изучить строение глаза эмбрионов. В формирующейся сетчатке были обнаружены только палочки с короткими наружными сегментами.

Голомянка — рыба уникальная. Она боится не только тёплой воды, в которой погибает, но и яркого света. Днём она держится на достаточной глубине, где уже меркнут солнечные лучи. Даже при ночном научном отлове голомянки для исследования строения её глаз на судне приходится полностью гасить электрический свет, а палубу освещать прожектором через красный светофильтр, когда трал подходит к борту. Более яркий свет повредит зрительный аппарат рыбы. Но такой образ жизни полностью лишил голомянку способности видеть мир в красках…

Где укрывается злодей

А теперь история, чем-то похожая на детективное расследование. Многим памятна эпизоотия байкальской нерпы, случившаяся в 1987 г. и вызвавшая серьёзную тревогу. Диагноз был поставлен быстро: чума плотоядных, возбудителем которой является морбилливирус (Morbillivirus), получивший у специалистов обозначение CDV (canine distemper virus — вирус собачей чумки). То, что вызываемые морбилливирусами эпизоотии время от времени повторяются у ряда морских млекопитающих, побуждает выяснять пути циркуляции вируса чумки в экосистеме Байкала. Где же он прячется в межэпидемический период? Разумеется, он может поступать в Байкал с водами притоков. Но вдруг выясняется удивительное…

Молекулярно-биологическими методами обратной транскрипции и полимеразной цепной реакции (ПЦР) были исследованы обитающие в Байкале моллюски: абориген байкалия ребристая (Baicalia cari-nata) из эндемичного для озера семейства Baicaliidae и широко распространённый прудовик уховидный (Lymnaea auricularia), в настоящее время активно проникающий в Байкал, осваивающий его мелководья в приустьевых участках рек. И у обоих видов ПЦР выявила наличие в тканях морбилливирусной РНК!**

Открытие было проверено серологическим анализом. И он дал положительный результат: в прудовиках был обнаружен вирусный антиген. Причём не только в недавно собранных в природе особях (из устья реки Голоустной), но и в моллюсках, два года содержавшихся в аквариуме в водопроводной воде. И эти моллюски были уже вторым поколением прудовиков, собранных в районе пос. Листвянка. И вирус, получается, передаётся от поколения к поколению через внешнюю среду даже в искусственных условиях!

Наконец, чтобы убедиться, что у моллюсков выявлен именно вирус чумки, а не просто похожая по структуре РНК, исследователи провели принудительное заражение хорьков гомогенатом из прудовиков. У всех трёх животных на 14-16-е сутки появились типичные симптомы чумы плотоядных, и в различных тканях у них серологически обнаружен вирусный антиген CDV.

Авторы делают заключение, что моллюски являются одним из природных резервуаров вируса, в котором он может не только сохраняться, но и размножаться, а затем передаваться теплокровным животным по пищевым цепям. Опасность для нерпы затаилась на дне озера.