И. Фефелов Весенняя охота с точки зрения зоолога

Сразу надо оговориться, что в этой статье не обсуждается нравственный аспект весенней охоты, равно как и охоты вообще. Остановлюсь только на биологических сторонах проблемы.

С чисто утилитарной точки зрения, весенняя охота для самих охотников скорее невыгодна, чем выгодна. Её даже сравнивают с «проеданием семенного фонда». Поэтому охотники должны быть в первую очередь заинтересованы в «урожае», и истинные любители это хорошо понимают. Да, весной на пернатую дичь бывает интересней и легче охотиться — но тем она уязвимей. Весенняя охота способна сильней, чем осенняя, воздействовать на популяции птиц.

Утки. Допустимость весенней охоты на уток основывают на том факте, что число самцов уток превышает число самок: смертность последних на зимовках выше, да и на осенней охоте взрослых самцов добывают меньше, чем взрослых самок. Часть самцов, казалось бы, может быть изъята без ущерба для популяции. Но здесь кроется ряд «подводных камней».

Хорошо известно, что избыток самцов в природе не случаен. Чтобы потомство было наиболее жизнеспособным, самка должна иметь возможность выбора. (Но и охотники стремятся добыть самых больших и красивых селезней.*)

Большинство уток разбиваются на пары ещё на зимовке. Даже когда самка начинает насиживать кладку, самец, хотя не участвует в насиживании, некоторое время не покидает окрестностей гнезда и выполняет полезные функции. Например, у некоторых видов уток он охраняет территорию от претендующих на неё самок, чтобы плотность гнездования не была чрезмерной. Присутствие партнёра нужно и для того, чтобы самка быстро сделала повторную кладку, если первая погибнет.

Специальные исследования показали: чем позднее сделана кладка, тем меньше в ней яиц и тем больше шансов у гнезда быть разорённым, а если птенцы выведутся, у них меньше шансов встать на крыло. Это не всеобщая закономерность, но немногие исключения лишь подтверждают правило. А распад пары весной ведёт к потерям времени на создание новой пары. Да и отличить «непарного» селезня от «парного» можно далеко не всегда.

Когда селезень покидает гнездовой участок самки, его, казалось бы, можно добыть без ущерба для выводка. Но это время приходится на массовое гнездование уток, когда не только охотиться, но даже находиться в утиных угодьях — значит многократно повысить гибель кладок от беспокойства и от хищников*. (Кстати, селезни тогда обычно тощи и приобретают специфический запах.) Поэтому в местах концентрации гнездящихся уток весенняя охота, безусловно, вредна. В районах, где преобладают пролётные водоплавающие, она может нанести меньший ущерб. Но если неизвестно, сколько птиц вообще прилетит с зимовок (без чего нельзя определить объём возможной добычи), открытие охоты вообще неправомерно.

Хотя уже не один год в январе проводится учёт водных птиц в Южной Азии, информация с азиатских зимовок недостаточно полна и не может быть получена настолько оперативно (то есть к марту-апрелю того же года), чтобы использовать её в принятии решений о весенней охоте. Кроме того, утки значительно перемещаются в пределах своего ареала, и выделяемые границы между их географическими популяциями условны; ещё сложней определить привязанность птиц к тем или иным административным регионам. Всесоюзная система оценки ресурсов водоплавающих, довольно неплохо работавшая несколько десятилетий назад, сейчас во многом разрушена. По этим причинам решение проблемы весенней охоты — задача именно федерального масштаба, в то же время она не решаема путем «федеральных» обобщений.

В центре европейской части России есть многолетние традиции весенней охоты на селезней среди довольно широких кругов населения. В Байкальском же регионе возможности чётко организовать и упорядочить охоту пока оставляют желать лучшего, упомянутых же традиций — например, в охоте на самцов с подсадной уткой — практически не существует**. Процент подстреленных самок явно будет высоким, а доля гнёзд, погибших в результате беспокойства, вообще не поддаётся учёту.

Люди в Сибири привыкли к иным просторам и иным масштабам. Ещё далеко не все осознают, что обстановка изменилась и что те же самые способы природопользования, как 50-100 лет назад, могут стать разорительными, даже если масштабы изъятия возобновимых природных ресурсов останутся теми же, но при этом сами ресурсы уменьшаются по антропогенным и естественным причинам.

Гуси — птицы, живущие долго и хранящие семейную верность до конца жизни. Поэтому переломить общую тенденцию падения их численности сложно, изменения происходят медленно, и на гусей охота, прежде всего весенняя, может оказать особо отрицательное влияние. Публикации и материалы конференций по гусеобразным за последние годы чётко это иллюстрируют.

В европейских странах, где зимуют популяции гусей, которые гнездятся на севере Европы, зимняя охота была запрещена вообще или ограничена. Сходное положение теперь и в Японии; там проводят зиму водоплавающие птицы, гнездящиеся на севере Дальнего Востока, например, на Камчатке. Именно эти популяции гусей в последние годы стабильны или увеличивают численность (Delany, Scott, 2002): охранные меры на зимовках подействовали.

Ситуация с гусями, гнездящимися на севере Восточной Сибири, совершенно иная: практически все их популяции снижают численность*. (В самом рискованном положении оказался гусь-сухонос, ставший одним из приоритетных видов для разработки глобальной стратегии охраны.) Эти и многие другие птицы из Восточной Сибири улетают на зиму в Юго-Восточную Азию, где состояние зимовок оставляет желать лучшего. В Китае, например, известны факты масштабной браконьерской охоты на редких гусей, а развитие сель-ского хозяйства (миллиардную страну нужно как-то прокормить) приводит к ухудшению состояния или уничтожению местообитаний зимующих птиц. Под охрану там взяты только самые крупные места их скоплений; вне заповедников огромные площади азиатских стран покрыты полями и рисовыми чеками**, где кормится остальная часть уток и гусей, и над ними нависает множество разных угроз. В частности, исследования в дельте Селенги в 1996–1997 гг. показали: весной в тканях птиц концентрации органических загрязнителей (полихлорбифенилов, ДДТ, гекса-хлорана и их метаболитов) в несколько раз выше, чем у тех же видов осенью (Kunisue et al., 2002). Птицы накапливают эти соединения явно не на Байкале, а вне России, на местах зимовок или миграционных остановок***.

Численность некоторых видов птиц дестабилизирована и климатическими изменениями последних лет — весенне-летние засухи и пожары участились. Особенно этим был ознаменован 2003 г.: число уток, гнездившихся в Южном Прибайкалье, и успешность их размножения явно были низкими. Многие охотники отмечали, что в конце лета и в начале осени уток здесь было очень мало и лишь к середине осени подтянулись птицы из более северных, не столь «обсохших» районов. Маловодье прогнозируется и на несколько следующих лет, и падение численности водоплавающих неизбежно. Учёты в Юго-Восточной Азии показывают, что число птиц, зимующих здесь, снижается у большинства видов наших уток (кроме красноголовой и хохлатой чернетей и свиязи), у лысухи и многих куликов (Delany, Scott, 2002).

В этой неблагоприятной ситуации, когда на восточносибирских водоплавающих птиц действуют сразу несколько мощных негативных факторов, «рукотворное» появление ещё одного в виде весенней охоты вряд ли разумно.

Несмотря на сказанное выше, нельзя забывать о малочисленных северных народах, да и вообще о коренных жителях некоторых местностей. Для них весенняя охота на водоплавающих птиц — часть многовековой традиции и (или) основное средство для существования. Такие территории в Байкальском регионе немногочисленны и локальны. Для них вопрос о разрешении охоты и об её регламенте должен решаться специально и многосторонне, с учётом местных реалий. Так как субъекты федерации, представляющие Байкальский регион, имеют огромную площадь с высоким ландшафтным разнообразием и различиями в условиях жизни людей, решения, единые для всей площади республики или области, эффективно работать здесь не будут.

Помимо резкого сокращения численности ещё одной причиной для запрещения весенней охоты на водоплавающих птиц в Иркутской области в 2004 г. явилась проблема птичьего гриппа. Она действительно серьёзна. Вирусы птичьего гриппа постоянно существуют среди диких птиц и могут вызывать эпизоотии на птицефермах, но люди им обычно не болеют. Почему один из штаммов вируса (H5N1) стал настолько опасен для человека в Юго-Восточной Азии, каковы его свойства и распространение — ещё недостаточно выяснено. Пока же нужно избегать контакта людей с перелётными птицами, которые могут быть потенциальными переносчиками патогенного штамма, а также исключить контакты между домашними и дикими пернатыми. У некоторых видов уток, в частности у кряквы, возбудитель птичьего гриппа обнаруживается чаще, чем у других птиц. Но никакая массовая добыча уток или иных диких птиц не только не снизит угрозу эпидемии, а, напротив, усугубит опасность: охотники попадают в «группу риска», грипп передаётся и воздушно-капельным, и контактным путём через слизистые оболочки. НИИ гриппа РАМН рекомендовал орнитологам в 2004 г. «при любых работах с птицами, особенно утками (кольцевание взрослых птиц и птенцов, работа с гнёздами, отстрел) надевать резиновые перчатки и защитную маску на лицо». Как видим, те же предосторожности должны быть адресованы и к охотникам — но их и членов их семей в таком наряде представить трудно… Это также существенная причина, почему не открыли весеннюю охоту на перелётных птиц в Прибайкалье в 2004 г.: многие сибирские птицы, гнездящиеся как восточнее, так и западнее Байкала, зимуют в Юго-Восточной Азии. Для прояснения вопроса требуется проведение вирусологических исследований в азиатской части России.

Несомненно, далеко не все стороны весенней охоты были здесь рассмотрены. Но в качестве резюме нужно признать, что аргументов за открытие весенней охоты в Байкальском регионе (по крайней мере, в таком виде, как это делается и может быть сделано сегодня) гораздо меньше, чем аргументов против неё.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

-Waterbird Population Estimates. 3rd ed. / Delany S., Scott D., eds. Wetlands International, 2002. 234 p.

-Seasonal variation of persistent organochlo-rine accumulation in birds from Lake Baikal, Russia, and the role of the south Asian region as a source of pollution for wintering migrants / Kunisue T, Minh T.B., Fukuda K. et al. // Environmental Science and Technology. 2002. Vol. 36, № 7. P. 1396–1404.