Ада Стоп Вивисекция в иркутских вузах

ИГСХА

В Иркутской сельскохозяйственной академии студенты начинают проводить опыты со второго курса. В своих экспериментах они используют самых разных животных: собак, кошек, лягушек, хомячков, крыс, морских свинок, коров, лошадей, козлят и даже птиц. Очень любят изучать внутренности свиней и кроликов. Многих животных в ИрГСХА привозят из подсобных хозяйств Бурятии, а лошадей, например, доставляют из находящейся поблизости конюшни. Их не убивают — всё-таки животное это дорогое. Здоровые лошади являются лишь объектами для наблюдения, а вот эксперименты над старыми и больными животными зачастую заканчиваются смертельным исходом.

Большинство экспериментов проводят студенты отделения патофизиологии. Будущих патофизиологов здесь около 80 человек. Только на один опыт каждому из них предоставляется по экземпляру живого существа, следовательно, за раз уничтожается до 80 лягушек, хомячков или крысят.

Опыты заключаются в том, что студенты вызывают у животных аллергические состояния: покраснения, припухлости, делают на их коже срезы и втирают туда различные мази и вредные вещества, смотрят, какая будет реакция организма, как животное будет корчиться от боли. А также берут мазки крови, смотрят её параметры, оценивают состояние иммунной и центральной нервной систем, подсчитывают, через какой промежуток времени животное погибает.

Обезболивающими средствами в институте почти не пользуются, чаще вкалывают рометар.

— От этого лекарства животное не спит, но уже ничего и не чувствует, — уверяют на кафедре внутренних незаразных болезней, клинической диагностики и фармакологии.

На самом же деле несведущих людей жестоко обманывают. Препарат составил бы славу любому пыточному застенку. Все чувства и ощущения сохраняются, а действие у рометара только одно — обездвижить. Получается, что животные чувствуют всю боль, но не могут сопротивляться даже теми немногочисленными способами, которыми их наградила природа*.

— Главная задача нашего института — научить студентов проводить опыты и уметь правильно контролировать дальнейшие процессы, — говорит один из доцентов ИрГСХА.

И вот для защиты дипломной работы студенты берут какой-либо вид животного и до тех пор, пока не придут к нужному выводу, будут уничтожать одно за другим живое существо. Таким образом и исчезают с лица земли целые виды!

Но почему бы не заменить эксперименты на животных массой имеющихся альтернатив?

— Компьютерная техника стоит дорого. В ближайшее время мы собираемся заказать фотографии различных костей в Новосибирске. Но пока это ещё только в планах.

А разве не дороже каждый год покупать такое огромное количество животных?

На этот вопрос у преподавателя ответа нет. Здесь можно предположить только то, что проводимые до сих пор опыты на живых существах, являются лишь данью старой традиции. Причём некоторые преподаватели любят ставить эксперименты чуть ли не на каждом занятии.

Меньше всего резать по живому приходится заочникам, но только лишь потому, что практические занятия у них бывают раз в год. Одна из студенток охотоведческого факультета ИрГСХА рассказывает, что их опыты строились по принципу — от меньшей жестокости к большей. Всё началось с малого: нужно было взять на анализ кровь из лапки кошки. Первоначально преподаватели предоставили студентам подобранное с улицы животное, с виду больное. Сразу после этого физиолог предложил присутствующим провести так называемый «острый опыт»: животное за лапы привязали к операционному столу и, без наркоза разрезав ему брюшную полость, наблюдали предсмертную агонию. И без того уже измученное животное при этом могло только слабо мяукать. Треть студентов сразу же отказались от участия в этом опыте, выбежав из аудитории.

На третьем курсе студентов уже заставили самих беспокоиться о наличии на операционном столе «подопытного материала».

— Мы сложились группой и купили кролика. А в институте сделали ему трепанацию черепа. Но я в этих опытах никогда не участвовала. И, несмотря на распространённое мнение, что отклонение от учебного плана чревато последствиями, из института меня не выгнали, — говорит эколог, успешно окончившая ИрГСХА.

ИГУ, биофак

— Никакого вивария у нас нет, — так меня встречают на входе.

Да, официально факультетский виварий Иркутского госуниверситета находится в аварийном состоянии и представляет собой небольшой сарайчик, стоящий во дворе биофака. Тем не менее, животных там содержат. В мае 2004 года в нём находилось около 20 крыс, а также кот, кошка и собака.

— Кошки и собаки используются для опытов у нас достаточно редко, в год примерно 3-4 животных, — говорит доцент кафедры физиологии и психофизиологии ИГУ. Оказывается, четырёх смертей в год ему ещё мало! Интересно, сколько бы тогда было безвинно погибших, если бы таким, как он, дали волю? Но, как говорится, ДОСТАТОЧНО не бывает никогда: сколько бы они животных ни убили, им в голову всегда будут приходить всё новые методы пыток. И чтобы все их осуществить, не хватит даже всех ныне живущих животных.

Основная масса экспериментов ставится на крысах (около 30 в год) и лягушках (20 в год). Крысы закупаются в Ангарске, там их разводят для опытов в Институте биофизики.

Белая лабораторная крыса — это порода, специально выведенная для исследований около 50 лет назад. Это животные, рождённые только для того, чтобы всю жизнь мучиться и умереть на столике для опытов. И, несмотря на такую жестокость, это самый веский аргумент, который приводят медики и биологи, оправдывая ежегодное истребление тысяч этих существ. Безнравственно давать жизнь только для того, чтобы можно было её отнять. Ведь крысы для опытов рождаются с теми же чувствами, что и обычные животные. Так почему же у нас вдруг появилось право убивать этих только потому, что они появились на свет в стенах лаборатории?

В том же ангарском Институте биофизики кроме крыс разводят ещё кроликов и собак, но на таких дорогих животных (если даже одна крыса стоит 30 руб.) у иркутского вуза денег нет. Поэтому приходится обращаться к «собачникам». В Иркутске по-прежнему есть службы, которые время от времени вылавливают бездомных собак. Вот к ним-то и обращаются накануне операции за «живыми экспонатами».

Преподаватели сетуют, что сейчас времена уже не те, вот в советский период для опытов ежегодно расходовалось две-три тысячи (!) лягушек. Тогда в виварии для них были установлены специальные ванны, где животные, ожидая своей участи, плавали в проточной воде.

— Когда советские специалисты вымрут, настоящих профессионалов больше не останется, — уверены на кафедре физиологии человека и животных.

Объясняют этот прогноз тем, что сейчас из-за нехватки средств на покупку крыс и лягушек, их совсем перестали использовать в учебном процессе, животных хватает только на эксперименты. А настоящий специалист, видите ли, непременно должен освоить «рутину опытов». Жизнь живого существа — это всего лишь необходимая рутина! И чтобы её освоить, тренируются, режут животных снова и снова, без цели, просто чтобы набить руку. Не лучше ли использовать для этой цели тренажёр, макет, муляж, ведь нужно всего-то отработать уже известные навыки! Извините, конечно, за сравнение, но ведь ни одному боксёру для отработки приёмов не дают в распоряжение десятки живых людей, на которых он тренируется, — для этого есть груша. Так почему же животные умирают просто так, без причины? Ведь можно же практиковаться, не убивая животных, не мучая их, а напротив — принося пользу.

Так было раньше: в стенах биофака студенты оказывали ветеринарные услуги. Вот лучшая практика, которая приносит пользу и студенту, давая новые знания, и животному, возвращая ему полноценную жизнь! Но, как объясняют на кафедре, с середины 1990-х годов необходимым условием оказания ветеринарных услуг является наличие лицензии на осуществление ветеринарной деятельности*, а её у факультета нет. Поэтому сейчас просто берут здоровое животное и режут его.

Между прочим, многие студенты 3-4-х курсов категорически против проводимых на их факультете опытов. Они рассказывают, что во время экспериментов на крысах в качестве анестезии используется только хлороформ, и часто случается, что животные просыпаются во время операции. Преподаватели же утверждают, что обезболивание проводится общее с использованием нембутала**. Студенты даже пытались освободить из вивария кошку, но лаборанты не позволили.

Если же говорить о студентах-физиологах, непосредственно приступающих к опытам с третьего курса, то они, похоже, совершенно теряют уважение ко всему живому. Имел место следующий случай: девушка-физиолог самозабвенно гладит кошку, чешет ей за ушком и говорит «моя лапушка». Через неделю намечена трепанация черепа этой «лапушки». «И тебе её не жалко?» — спрашивают подруги. «Мне же интересно, что у неё вот тут, в голове», — говорит студентка, продолжая ласкать животное.

Интересно!? Но ведь есть учебники, научные труды! Внутреннее строение кошки давно известно, и чтобы познакомить с ним студентов, вовсе не обязательно причинять страдания животному.

Помимо экспериментальной работы, в университете проводится и исследовательская, то есть некоторые студенты в своих дипломных работах претендуют на научные открытия.

Нейрофизиологические мотивации эмоций — эта работа студента пятого курса считается у преподавателей многообещающей. Проводится на крысах. Под наркозом (интересно, под каким именно!) животному под кости черепа вживляются электроды. Два-три дня крыса приходит в себя после операции. Потом следующий этап работы — режим ограниченного питания. На протяжении двух недель продолжается этот опыт, когда исследователи сознательно, различными способами вызывая негативные эмоции у животного, стараются довести его до нервного срыва. А потом электроды убирают и предоставляют возможность жить дальше. Посмотрите, какое милосердие! Как после ТАКОГО можно жить дальше? Ведь назад из стресса её никто и не думает выводить, потому что на послеопытное состояние животного всем наплевать. И ещё. Как изначально можно полагаться на регистрацию эмоций у животного, которое живёт в неволе, что само по себе уже вызывает искажение эмоций? Само нахождение в клетке вызывает стресс, плюс редкое кормление, замкнутое пространство. Разве можно получить в таких условиях объективные данные? А между тем преподаватели считают эту работу пионерской, претендующей на научное открытие.

Физиология человека и животных — это теоретическая основа медицины. Из стен биофака выходят потенциальные учёные, научные специалисты. Но почему-то мало кто из выпускников идёт работать по специальности. Сами преподаватели говорят, что большинство приходят только за дипломом о высшем образовании, а потом находят себе работу совсем в других сферах. Так зачем же им просто для того, чтобы получить «корочку», зачем резать животных, осваивать эту никому не нужную «рутину»?

— Опыты — это творческий процесс, — говорит преподаватель кафедры физиологии.

Уж очень жестокое «творчество» получается. Творить значит создавать. И конечно, настоящие учёные, ставящие целью своей жизни расширить границы науки, люди, которые не приносят напрасных жертв, которые относятся к живому со всей ответственностью и грамотно подходят к исследованиям, — такие люди, несомненно, способны творить. Но студенты, большинству из которых это не нужно, которые не знают необходимой теоретической основы, которые относятся ко всему этому несерьёзно, — что такие студенты могут сотворить? Да они не хотят ничего творить. Что уж говорить о необходимости этих опытов, если некоторые преподаватели вот уже 10 лет не могут найти себе аспиранта. Получается, что все выпускники этих лет, выпускники-физиологи резали на своих занятиях животных не с благой целью научиться чему-то, а просто так. И животные умирали просто так, чтобы дать возможность студентам получить зачёт.

ИГМУ

Бесспорно, что по своим жестокостям над животными Иркутский государственный медуниверситет никому не уступает. За год здесь безвинно погибает только крыс около 300-400.

Обычно подопытных животных привозят в это учебное заведение из Ангарска. Либо же их покупают на рынке, или в Областной больнице, или в Иркутском Противочумном институте. Педагоги жалуются, что государство не выделяет им средств на приобретение «питомцев», и поэтому приходится тратить деньги из коммерческих доходов вуза.

Кроме беспородных, есть ещё и линейные крысы — специально выведенные для разных условий опытов. Но с ними существует масса проблем. Во-первых, их очень сложно достать: для выведения этой породы необходимо специальное оборудование (отчего линейные стоят в два раза дороже беспородных), которого в Иркутске нет, поэтому этих крыс приходится выписывать из Новосибирска. Правда, в Противочумном институте сейчас стали сами выводить аналогичных животных, но используют их только в собственных целях, на нужды своего учреждения и продают крайне неохотно. Вторая проблема состоит в том, что они сильно подвержены различным заболеваниям: «товар» получается хрупким и недолгоживущим.

Каждая линия специально выведенных линейных крыс, объясняют преподаватели медуниверситета, ориентирована на проведение определённых групп опытов, поэтому и результаты получаются качественные. При работе же на беспородных крысах данные могут быть недостоверными, и потому в опытах их приходится использовать в больших количествах — вместо 10 линейных крыс 20 обычных. То есть и бессмысленных смертей становится в два раза больше.

В медуниверситете существует несколько кафедр, на каждой из которых используются свои виды животных. Например, на кафедре стоматологии раньше использовали в основном собак, а теперь всё чаще крыс. Лягушек «очень любят» физиологи, а микробиологам приходится резать мышек, хотя крыски им больше «по душе», но вот беда — стоят они дороже. А кролики почему-то здесь вообще, в отличие от сельхозакадемии, никому не нравятся, говорят, что они «неудобные объекты». Счастливые!

В своих экспериментах медики используют исключительно здоровое животное. Вначале его заражают, а потом всяческими способами пытаются вылечить. На животных моделируют различные патологические состояния (инфаркт сердца, ишемию), воспалительные процессы. А также вызывают интоксикацию, используя ядовитые вещества (чаще всего яды вводят в желудок или внутримышечно), переломы костей, заболевания ротовой полости, стрессы (электрошоком), обездвиживают животное, наносят глубокие раны.

В медуниверситете недавно введены такие новые методы мучения живых существ:

1) у животного искусственно вызывают пародонтит (воспаление дёсен);

2) нарушают систему кроветворения, отравляя животное этилен-гликолем (тормозная жидкость);

3) искусственно ломают челюсть, а потом лечат её с помощью наложения биметаллического фиксатора (скобы), который вырабатывает электрический ток. Этот метод чаще используют на собаках. Преподаватели с гордостью говорят, что даже не ожидали такого быстрого заживления. Какой же ценой за это заплатили животные — не так уж и важно.

Но на этом преподаватели и студенты не останавливаются. Они не сидят сложа руки, а изобретают всё новые и новые методы пыток. В ближайшее время запланированы работы по изучению реакции поведения животных на отравление химическими веществами, прижигающими ядами (бытовые растворы кислоты, щёлочи, также вызывающие химический ожог), бытовые отравления (суррогатами алкоголя, наркотиками). Также полным ходом идёт работа по изучению суицидального поведения. Представляете, что ещё предстоит перенести всем живым существам, ожидающим в заключении своей мучительной смерти?!

Сейчас они яростно изучают случайные и затяжные депрессии: как при этом изменяется психика и что происходит в организме. Все силы кафедры гистологии положены на изучение тем «Влияние стресса на различные организмы» и «Суицид». Но, скажите, какое отношение имеют к суициду животные? Ведь это чисто человеческие недуги, которых у животных в природе не бывает.

Один из профессоров университета говорит:

— Да, конечно, в этой области нам очень сложно работать, так как животное никогда само на себя лапы же не наложит.

Однако медики пытаются моделировать на живых существах психонапряжение. Установлено, что стресс сильно нарушает структуру внутренних органов: печени, лёгких, сердца, изменяет клеточный состав крови. Для того чтобы вызвать такие нарушения у крысы, студенты ставят следующий опыт: привязывают животное вверх животом к деревянной доске и оставляют в таком положении на 6-7 часов. Так как ни одно животное не переносит, чтобы эта часть его тела была открыта, у крысы, в итоге, происходит мощнейший стресс, а следовательно, и многочисленные нарушения во внутренних органах.

— Кроме доведения животного до депрессии, — говорит профессор, — мы ещё сами травим его, имитируя самоубийство. А травим всем, что только под руку попадётся: перекисью водорода, глицином, уксусной кислотой, бензином и т.д. На человеке же ставить эксперименты никто не осмелится, а на животном хоть и насильственно, но можно. К тому же животное в любой момент можно забить и посмотреть, с чем оно осталось на момент принятия яда, почему организм не сопротивляется. Докажем мы свои предположения на животных, тогда проверим их на людях*.

Наверное, если бы я лично не видела снимки изуродованных внутренних органов собак, кроликов, крыс, мышей, то и не поверила бы, что этот всеми уважаемый и внешне очень милый дяденька-профессор может совершать такое. Причём он с большой радостью рассказывал мне, что именно за орган изображён на снимке, каким он в действительности должен быть, что с ним произошло и чем это было вызвано. «Вот посмотрите: это печень. Какого она замечательно бордово-фиолетового цвета, да ещё с белыми пятнами! Это мы травим животное суррогатами алкоголя и ещё чем-то, я уже не помню» — примерно так он рассказывал, демонстрируя целую пачку подобных фотографий, многие из которых, как ценные трофеи, были развешены по стенам. (А не свидетельствует ли это об отклонениях в психике самого профессора? Такая вседозволенность и отсутствие каких-либо морально-нравственых тормозов говорят, по-моему, о самом обыкновенном садизме этого псевдоэкспериментатора.)

А ещё как-то в медуниверситете была такая история. Из цирка в университет привезли постаревшую обезьяну. Она была ещё очень резвая и подвижная. Всем студентам животное сразу понравилось. Каждый день они приносили фрукты, ухаживали за ней. Так обезьяна прожила целых полгода беззаботно в стенах учебного заведения. За это время студенты уже вдоволь ею наигрались. Они решили, что избаловали её своим вниманием и теперь её очередь отплатить им добром за добро. После единодушно принятого решения обезьяне тут же отрезали голову. И тогда все студенты кафедры гистологии смогли посмотреть, что же такое творилось у этого существа в голове. Вот такую плату требуют медики за свои услуги.