В. Степаненко Снежный баран

Снежные бараны (Ovis nivicola) нам сейчас знакомы в основном благодаря телевидению. Они присутствуют почти во всех сюжетах, посвященных дикой природе Северо-Американского континента. Эти крупные звери (весом до 120 кг), считающиеся дальними родственниками домашней овцы, обитают и в России. У нас их зовут ещё толсторогами и чубуками. Распространён снежный баран довольно широко — по горным хребтам от реки Лена на восток до Тихоокеанского побережья. В Якутии, Магаданской области, на Чукотке и Камчатке местами он обычен и даже многочислен, встречается на северах Амурской области и Хабаровского края, в Иркутской области отмечается только на северо-восточной окраине, в Бодайбинском районе на хребте Кодар. На этом хребте обитает изолированная популяция толсторогов численностью до 400 особей. Но основные места её обитания — в Читинской области на восточных склонах Кодара, обращенных к знаменитой Чарской котловине, в Иркутской области этот вид отмечается единично и неежегодно.

Западнее Лены имеется только один изолированный участок ареала вида — на заполярном плато Путорана, что между Таймыром и Эвенкией. К настоящему времени снежный баран живёт в самых малонасёленных и труднодоступных частях страны. Ареал у него не сплошной, а состоящий из отдельных очагов, весьма неравнозначных по площади. Звери, хотя и приспособились жить в очень жестких условиях, вплоть до заполярных гор и с их скудной растительностью, продолжительной зимой и полярной ночью, весьма требовательны в выборе мест обитания. Для них жизненно необходимы крутые малоснежные зимой склоны, обязательно со скалистыми участками. Посещают они и сглаженные водоразделы, и речные долины, и тайгу, но без скал, на которых спасаются от волков, и зимних пастбищ на южных склонах жить не могут. Снежные бараны — оседлые животные, очень привязанные к своему местообитанию. Участок, занятый ими, всегда покрыт сетью бараньих троп, протоптанных в камне многими тысячами поколений толсторогов. А то, как они лазят по скалам, надо видеть, потому что представить такое невозможно. Крупные коренастые копытные, обычно неторопливые, способны легко преодолеть кажущийся неприступным обрыв, непринуждённо перемещаясь в любом направлении — хоть вдоль, хоть поперёк склона. Кажется, что на них не действует закон всемирного тяготения. Ведь крутяки и скалы – их дом. Этот «дом» обеспечивает их всем необходимым для жизни и надёжно хранит от всех врагов, кроме человека. А возможности человека постоянно возрастают, поэтому бараны и сохранились только в самых недоступных местах. Ведь в прошлом ареал вида был значительно шире. В Иркутской области, например, они встречались не только в альпийском поясе большинства северных хребтов, но и по береговым обрывам крупных рек, о чём свидетельствуют первые исследователи Сибири и археологические находки. Например, протопоп Аввакум в 1665 г. видел баранов на береговых скалах Ангары в районе современной Братской ГЭС и на горах в южной части Прибайкалья. Вероятно, что к приходу в Сибирь русских бараны населяли все пригодные для обитания места, но их судьба была уже предрешена. Звери, живущие оседло в изолированных местообитаниях, сразу же стали объектом усиленной охоты.

Аборигенное население охотилось на баранов всегда, в том числе задолго до прихода русских, но не истребляло их полностью. Вероятно, что люди владели приёмами рационального природопользования. В этом отношении показателен пример Чукотки. У чукчей отношение к снежному барану было по-настоящему хозяйским. Звери жили зачастую в непосредственной близости от поселений людей, но благодаря выработанным народом традициям не исчезали. Охота на снежных баранов жёстко лимитировалась сроками, нарушать которые было нельзя. Более того, толсторогов могли добывать только те охотники, в семьях которых были маленькие дети. Ведь шкуры снежных баранов использовались чукчами для шитья детской одежды. А добыча взрослой самки всегда считалась позорным поступком, недостойным охотника. Нарушителей «запретов» наказывали, но страшнее наказания было общественное мнение. Потом на Чукотку пришла «цивилизация», и снежные бараны, почти исчезнув, попали в региональную Красную книгу.

В Байкальском регионе, на юго-западе ареала снежных баранов «цивилизация» пришла раньше, и бараны исчезли ещё до появления «Красных книг». Когда в конце XIX века были предприняты первые попытки законодательно ограничить охоту на диких копытных, охранять снежных баранов было уже поздно. Они, вероятно, ещё встречались в высокогорьях Байкальского хребта и были обычны на Витиме, где населяли не только хребты, но и крутые склоны низкогорий, но на большей части былого ареала вид уже исчез. Даже местное население уже успело забыть, что жили когда-то здесь такие звери — толстороги. А в последних местообитаниях процесс сокращения ареала вида продолжался. Влияло на это и изменение климата. На Байкальском хребте, например, альпийские луга сменились зарослями кедрового стланика, то есть площади зимних мест обитания вида сократились. Это в сочетании с охотой и привело к тому, что зверь здесь постепенно исчез. Точная дата гибели последнего барана Байкальского хребта не известна. Вероятно, это произошло в самом начале XX века. Есть непроверенные сведения, что животных встречали и позднее, полвека спустя. Хотелось бы верить, что где-то звери всё-таки сохранились, но оснований для этого, к сожалению, нет. О том, что бараны здесь когда-то обитали, свидетельствуют скупые сведения очевидцев и костные останки животных. Фрагменты черепов снежных баранов находили в верховьях Лены, на святилищах острова Ольхон.

А вот дата исчезновения витим-ской популяции известна точно — зима 1920 г. К этому времени здесь в связи с развитием золотодобывающей промышленности возросла численность населения, но бараны продолжали оставаться обычными. Но тут вмешалась природа. Зима 1920 г. отличалась своим многоснежьем. Такие зимы сами по себе бедствие для копытных, а в сочетании с прямым преследованием со стороны человека они становятся губительными. За эту зиму баранов по Витиму выбили полностью, как и диких кабанов по реке Чара. Сохранились бараны только на Кодаре, но судьба этой популяции также внушает тревогу.

В начале XX века баран на восточных склонах Кодара был гораздо многочисленнее, чем в настоящее время. Вплоть до коллективизации, т.е. до 30-х гг. прошлого века эти животные служили для местного населения своеобразным «аварийным запасом». Скалистые ущелья Кодара малопригодны для выпаса домашних оленей и посещались поэтому местными эвенками весьма редко. Но если семья эвенков по какой-либо причине лишалась своего главного богатства — домашних оленей, то люди, чтобы выжить, кочевали в горы. Добывая толсторогов, они обеспечивали себя пищей, а на бараньи шкуры, которые известны своим качеством, выменивали себе домашних оленей. За 2-3 года обзаводились новым стадом и покидали горы. Вероятно, численность кодарских баранов тогда оценивалась тысячами особей. Но появилось современное нарезное оружие, в Чару зачастили хорошо снабжённые экспедиции, в бараньих местах появились прииски, а потом в жизнь севера вошёл вертолёт, и построили БАМ. Результат — существующая на грани исчезновения крохотная популяция толсторогов. Охота на них, разумеется, давным-давно запрещена, но ни для кого не секрет, насколько эффективны подобные запреты. Разве что в присутствии охотинспектора…

В последние годы положение Кодарских баранов усугубилось тем, что в местах их обитания всё больше развивается туризм. А для вида опасно любое беспокойство. На севере Дальнего Востока, например, в ряде местообитаний бараны исчезли именно по этой причине. В случаях, когда звери зимой бывали вынуждены покинуть привычное место, они почти всегда погибали. Отмечены факты, когда бараны погибали из-за того, что на них 3-4 раза за зиму с вертолёта полюбовались. А в Чаре и на Кодаре туристов с каждым годом всё больше и летом, и, что особенно тревожно, зимой. Так что дальнейшее сокращение ареала снежных баранов вполне реально. В нашей Иркутской области последние места их встреч – хорошо охраняемая территория Витимского заповедника. Но если баранов не станет на Читинской покати Кодара, то не будет их и у нас, в Бодайбинском районе.

Современные меры охраны вида обеспечивают его сохранение на большой части современного ареала. Это несколько заповедников, где эти звери обитают (Путоранский, Магаданский, Кронокский и др.). Один из подвидов — путоранский баран, численность популяции которого несколько тысяч, — включён в Красную книгу Российской федерации. В местах, где вид обычен, охота на него регулируется государством. Из-за сокращения объёмов геологоразведочных работ и удорожания вертолётов увеличились площади малопосещаемых людьми угодий в ареале вида. По поведению снежных баранов легко определить, преследуют их люди или нет. В Якутии и на Кодаре, например, толстороги — очень осторожные звери, избегающие любых контактов с человеком. Обладая защитной окраской, отлично развитым зрением и чутьём, животные обычно первыми обнаруживают человека и убегают. Так называемая дистанция вспугивания доходит до 1 км. Звери на основании имеющегося опыта панически боятся человека. Совсем другая картина наблюдается на плато Путорана, в местах, не посещаемых людьми десятки лет. Обитающие здесь звери не воспринимают человека как источник опасности и не обращают на него внимания, если он находится на расстоянии более 100 м. А при попытках сблизиться неоднократно наблюдались случаи, когда звери проявляли взаимный интерес и сами подходили к наблюдателю на расстояние 10-12 м. Сейчас этот край непуганых зверей — особо охраняемая природная территория (ООПТ), государственный заповедник «Путоранский».

А теперь о парадоксах нашего природоохранного законодательства. Кодарская популяция снежных баранов, численность которой примерно в 10 раз ниже, чем путоран-ской, в Красную книгу страны не внесена. Осталось нереализованным предложение об организации на восточном склоне Кодара ООПТ федерального значения — национального парка. По имеющимся сведениям, в ближайшие 5-8 лет его не будет. Как бы не опоздать!

Вероятно, что южная и юго-западная границы видового ареала толсторога до сих пор не очерчены точно и кое-где сохранились неизвестные людям крохотные очаги обитания вида. Например, в конце XX в. двух снежных баранов наблюдали в Бурятии в верховьях реки Баргузин, на стыке Баргузинского и Южно-Муйского хребтов. Ближайшие места, где звери достоверно обитают, расположены в сотнях километров. Есть «белые пятна» и в пределах ареала.

Ожидать естественного восстановления былого обилия снежных баранов не приходится — повсеместно у границ ареала численность вида подорвана, и надежды на естественное расселение вида нет. А ведь в большинстве случаев места былого обитания животных остались такими же, ведь крутые скалистые склоны ни человек, ни домашние животные освоить не могут. Поэтому уже не раз ставились вопросы об искусственном вселении толсторогов в места былого обитания.

Восстановление биоразнообразия — дело нужное, но наше общество на современном этапе своего развития до этого ещё не доросло. Проекты реакклиматизации снежных баранов — дело трудоёмкое и очень дорогостоящее, стоимость организации одного такого выпуска сегодня сопоставима с годовым бюджетом нескольких заповедников; причём при отсутствии опыта подобной работы первые выпуски могут оказаться неудачными. Рассчитывать опять на энтузиазм людей, преданных делу охраны природы, тут уже нельзя. Такой проект может быть осуществим только, когда охрана природы является государственной политикой. Поэтому искусственное расселение снежных баранов — дело будущего. Но для этого нужно сохранить то, что пока имеем.

Литература

1. Байкало-Ленский заповедник / В.В. Попов, Ю.И. Мельников, С.К. Устинов, Н.В. Степанцова, В.Н. Степаненко, Н.И. Шабурова., Ю.Г. Швецов, Ф.Р. Штильмарк // Заповедники России. Т. 10. Заповедники Сибири. Т. II. М.: Логата, 2000.
2. Баландин Р. К., Бондарев Л. Г. Природа и Цивилизация. М.: Мысль, 1988.
3. Витимский заповедник / И.С. Белянина, В.А. Сигарёв, Е.В. Чечёткин, Л.Г. Чечёткина // Заповедники СССР. Т. 9. Заповедники Сибири. Т. 1. М.: Логата, 1999.
4. Гепнер В.Г., Насимович А.А., Банников А.Г. Млекопитающие Советского Союза. Т. I. М.: Высшая школа, 1961.
5. Джергинский заповедник / Э.Н. Елаев, О.А. Аненхонов, А.Б. Иметхенов, Ц.З. Доржиев, Н.Г. Елаева // Заповедники СССР. Т. 10. Заповедники Сибири. Т. II. М.: Логата, 2000.
6. Егоров О.В. Дикие копытные Якутии. М.: Наука, 1965.
7. Кроноцкий заповедник / Н.Г. Васильев, Е.Н. Матюшкин, Ю.В. Купцов // Заповедники СССР. Т. 1. Заповедники Дальнего Востока. М.: Мысль, 1985.
8. Магаданский заповедник / А.К. Котляр, А.С. Новиков, С.В. Тархов // Заповедники СССР. Т. 1. Заповедники Дальнего Востока. М.: Мысль, 1985.
9. Млекопитающие Якутии / В. А. Тавровский, О.В. Егоров, В. Г. Кривошеев, М. В. Попов, Ю. В. Лабутин. М.: Наука, 1971.
10. Олёкминский заповедник /Ю.Ф. Рожков, А.Д. Карпенко, П.В. Голяков, О.Ю. Рожкова // Заповедники СССР. Т. 9. Заповедники Сибири. Т. I. М.: Логата, 1999.
11. Путоранский заповедник / Е.Ф. Забродина, В.Б. Куваев, В.В. Ларин, А.А. Романов, Е.Е. Сыроечковский // Заповедники СССР. Т. 9. Заповедники Сибири. Т. I. М.: Логата, 1999.
12. Скалон В.И. Охраняйте природу. Иркутск, 1955.
13. Сопин Л.В. Снежный баран // Редкие животные Иркутской области (наземные позвоночные). Иркутск, 1993.
14. Усть-Ленский заповедник / Е.Н. Абрамова, И.А. Ахмадеева, А.Ю. Чуков, Ю.В. Лабутин, А.И. Пуляев, Д.В. Соловьёва // Заповедники СССР. Т. 9. Заповедники Сибири. Т. I. М.: Логата, 1999.

Материалом для статьи также послужили личные наблюдения автора в пределах современного ареала снежного барана (плато Путорана, хребет Кодар, горы юго-восточной Якутии), беседы с зоологами, охотниками, охотоведами. Большую помощь в сборе и анализе материала оказали зоологи ИрГСХА Д.Г. Медведев и Л.В. Сопин.