ДИКИЙ ДИКИЙ ВОСТОК

Российские заповедники относятся к числу самых девственных в мире территорий дикой природы. В течение 70 лет они строго охранялись советской системой, но недавно пали жертвой Путина, Всемирного банка и экотуристов.
Пол Вебстер

Они напоминают пёстрое лоскутное одеяло: буквально дух захватывает от невероятного разнообразия территорий огромных российских зон нетронутой, дикой природы, крупнейших в мире биологически разнообразных умеренных лесов, в которых встречается множество редчайших евроазиатских видов — от амурского тигра и до снежного барса, от анатолийского леопарда и до гималайского медведя, от зубра и до чёрного аиста. Это величайшие природные чудеса России, ожерелье из 100 заповедников самых разных размеров — площадью от двух гектаров до 3,6 млн га, причём лучшая часть — 40% территории всех заповедников мира. И им угрожает опасность разрушения.

Лучше красный, чем мёртвый

Появившись впервые в 1916 г., охраняемые природные территории, получившие название заповедников, первоначально были под строгим контролем советского государства, запрещавшего в этих заповедных зонах какую бы то ни было деятельность, не связанную с научными целями. Но в 1991 г. общий коллапс советской системы неожиданно привёл к тому, что заповедники вынуждены были подстраиваться под рыночные механизмы. Российское правительство сократило на 90% бюджеты заповедников, оставив без зарплаты тысячи научных сотрудников, лесников и работников охраны. На заповедные территории тут же обрушились жестокие «атаки» промышленников и бизнесменов, посягающих на их охраняемый статус.

«Крупнейшие охраняемые территории России разрушены, — сказал Аркадий Тишков, биолог и географ из Московского государственного университета, осуществляющий мониторинг национальных парков и заповедников. — Делается всё, чтобы изменить статус заповедников и национальных парков, разрешить на их территории экономическую эксплуатацию, позволив вырубку лесов и добычу нефти». На директоров заповедников и научных сотрудников оказывается сильнейшее давление. «Они думают, что мы будем молчать, когда наши местные администрации будут отводить под рубки леса, охраняемые нами с таким трудом, почти без средств, порой даже с риском для собственной жизни, — говорит Тишков. — Считается, что мы будем молча терпеть вымогательства местных “боссов”».

Приход Путина

Хотя кризис начался еще в 1991 г., как только завершился 70-летний период тотального советского контроля, по-настоящему катастрофа произошла два года назад, с приходом к власти российского президента Владимира Путина, выдвинувшего губительную идею резко поднять бюджетные доходы за счёт экспорта российских природных ресурсов.

Первым же действием нового президента в этом направлении стало закрытие Лесного департамента, который вместе с Государственным комитетом по экологии и охране природы был главным контролирующим природоохранным органом России. Функции Госкомэкологии, в том числе управление заповедниками, перешли к Министерству природных ресурсов (МПР) — ведомству, которое, в соответствии с его названием, было призвано заниматься эксплуатацией ресурсов.

Последствия не замедлили сказаться. В октябре 2001 г. замминистра финансов предложил заповедникам получить средства на своё «самофинансирование» за счёт вырубки охранных зон заповедников, предназначенных для защиты их границ. Более того, тем заповедникам, которые не имеют таких буферных зон, было предложено уступить под рубки участки внутри своих территорий.

Бывший тогда заместителем начальника департамента заповедников Всеволод Степаницкий вскоре после подобных заявлений в гневе ушёл в отставку. «Политика невнимания к своим заповедникам чревата драматическими последствиями, — сказал он. — Лоббирование промышленных интересов приводит к невероятному давлению. Министерство собирается подталкивать промышленность к изъятию и ничем не ограниченной продаже природных ресурсов».

Новый начальник Управления особо охраняемых природных территорий МПР Владимир Пищелёв отвёл эти обвинения. «Это охраняемые территории, и они останутся неприкосновенными», — сказал он. Он заверил, что министерство не собирается ввергать заповедники в хаос, коррупцию и принудительное отчуждение земель.

Однако когда его спросили, открыты ли сейчас заповедники для бизнеса, Пищелёв сделал существенное уточнение. «У заповедников есть много способов заработать деньги, — заявил он. — Мы — за экологически неистощительную охрану природы».

Неистощительная?

В эти дни в Москве все хотят быть «устойчивыми», или «экологически неистощительными». Это обещает лесная промышленность. Испытывает по этому поводу энтузиазм нефтяная промышленность. Заверяет и убеждает атомная промышленность. Даже президент Путин, чья антиэкологическая политика привела в последние годы к огромным поступлениям в бюджет, утверждает, что его целью является «устойчивое» развитие.

Однако самым большим апологетом «устойчивости», без сомнения, является базирующийся в Вашингтоне Всемирный банк. В последние годы он дал российскому правительству на «экологические проекты» займов на 170 млн долл. Эти выплаты начались в 1994 г. с предоставления кредита в 110 млн долл. на программу экологического менеджмента. Целью займа было помочь критикуемому министру экологии России реорганизовать, реконструировать и пересмотреть направления министерства, для того чтобы содействовать «как охране природы, так и экономическому росту, через экологически неистощительные и приемлемые варианты развития».

Попытки России перестроить природоохранный департамент в мгновение ока рухнули, когда в 2000 г. Путин ликвидировал федеральные экологические ведомства. Банк был вынужден срочно пересмотреть своё решение и передать 60-миллионный заём российскому Министерству природных ресурсов — на разработку «экологически неистощительного» проекта лесного хозяйства, нацеленного на резкое увеличение производства лесной и бумажной продукции посредством интенсификации лесного хозяйства.

Андрей Кушлин, управляющий российским экологическим отделом банка, заявил, что банк надеется, что этот кредит, находящийся сейчас на заключительной стадии переговоров, поможет России намного увеличить объём заготовок древесины, используя «неистощительные» технологии, смоделированные на лесосеках в Канаде (известных на весь мир как хищнические и абсолютно не оптимальные экологически).

Охрана природы?

В 1996 г. ГЭФ (Global Environmental Facility) — природоохранный фонд, созданный Всемирным банком и ООН, — выдал 20 млн долл. на проект по сохранению биоразнообразия, призванный помочь российским заповедникам и национальным паркам справиться с кризисом, вызванным развалом советской экономики.

По данным недавно завершившегося проекта, заповедники получили около 3,8 млн долл. прямой помощи для приобретения компьютеров, средств безопасности, на командировки и зарплаты. Шестьдесят шесть научных проектов получили 440 тыс. долл. Еще 15 млн дол. было передано по проекту на программы по российским паркам.

И что сделали бюрократы с теми миллионами?

В основном деньги были потрачены на проекты, содействующие «неистощительным» способам получать деньги от природы, в том числе на издание двух книг: «Экологические проблемы и товаропроизводители: анализ фактов и примеры российского и мировых рынков» и «Природа и прибыль: руководство для детей и министров». Программа также оплатила различные экономические исследования, терминология которых отражает отношение современного человечества к миру природы. Для того чтобы понять, в чём состоит «экономическая стоимость живой природы в конкретных ситуациях, базирующаяся на концепции общей экономической стоимости» и каким образом включить «в национальную стратегию охраны биоразнообразия категории экономической стоимости биоразнообразия», можно просто почитать «Сколько вы хотите за деревья?».

Бизнес на биоразнообразии

Он продолжается. «Мы ищем пути сделать бизнес на разнообразии более неистощительным», — сказал Кушлин, главный руководитель проекта. Он объяснил, что заставить заповедники «работать» (зарабатывать) — основная задача на пути к глобальной цели: ввести охрану природы в общее экономическое русло и сделать её фактором экономического развития.

Программа сфокусирована на том, чтобы сделать самые известные заповедники двигателями экономического развития, при этом все силы бросаются на максимальное использование охраняемых территорий. Конкретно, как сказал Кушлин, это означает развитие экотуризма и «экологически неистощительной» охоты.

По словам банка, его программа позволила увеличить доходы от туризма в 10 заповедниках (где отслеживались эти данные) в 44 раза. В каждом из этих заповедников были построены дороги и тропы в среднем длиной 487 км.

Первоначально заповедники охранялись суровым российским законодательством, которое обеспечивало природную чистоту этих районов, запрещая пребывание человека на заповедных территориях. Когда Кушлина спросили, не противоречит ли экономическое давление первоначальным целям заповедников, он ответил, что защитники «чистоты» старого стиля должны отступить. «Уже не существует неистощительных экономических способов делать это старыми методами», — сказал он.

Развитие или катастрофа?

Кроноцкий заповедник, находящийся на полуострове Камчатка, — самый знаменитый заповедник России. Это родина активных вулканов, термальных источников и прекрасных пейзажей. Когда бюджетное финансирование Кроноцкого заповедника было сокращено, для содействия развитию туризма были приглашены специалисты ГЭФ.

Вскоре после этого, несмотря на ограничительные законы, сюда начали прибывать туристы на круизных лайнерах и вертолётах, принося значительные доходы. «Заповедникам не нужна финансовая стабильность, основанная на экотуризме, — сказал Владимир Мосолов, заместитель по науке Кроноцкого заповедника. — Экотуризм только разрушит российскую систему заповедников. То, что следует финансировать, — это не инфраструктура экотуризма, а работа по охране. Ни одно из положений проекта не предусматривает инвестирования денег в поддержку самих заповедников. Следующий очевидный шаг — изменение правительством статуса заповедника на национальный парк. И если это случится, самые знаменитые российские заповедники, одни из самых замечательных по биоразнообразию в мире, прекратят существование».

Это подтверждает и морской биолог Ольга Селиванова, сотрудник Кроноцкого заповедника: «Всемирный банк поступает неправильно, открывая Кроноцкий для круизных лайнеров и вертолётов. Они успешно добились только того, чтобы сделать заповедник экологически истощительным».

Олин Родес — зоолог из университета Пурдью, крупный специалист по заповедникам, был однозначен в оценке открытия их для экотуризма. «Как только вы разрешите экотуризм, они перестанут быть заповедниками, — сказал он. — Они не смогут ими оставаться, потому что будут не в состоянии служить подходящими объектами для изучения многолетних экологических процессов в ненарушенных природных районах».

Вадим Мокиевский, океанограф из Института океанологии им. П.П. Ширшова Российской Академии наук, соглашается с этим мнением. Он настаивает на том, что заповедники должны быть строго научными резерватами, где любая деятельность, кроме научной, должна быть полностью запрещена. Учёный считает, что даже с узко экономической точки зрения охрана биоразнообразия путём запрещения пребывания людей на территории в конечном счете принесёт большой экономический доход за счёт возможности получить ценную научную информацию. А это можно сделать, сказал он, требуя от правительства, чтобы оно защитило заповедники от рыночных сил. «Общество должно платить», — говорит исследователь.

«Всемирный банк и российское правительство оказываются в плену мифа, что природу можно охранять с помощью механизмов свободного рынка», — сказал Дэвид Отсергрен, исследователь из университета Северной Аризоны, занимающийся вопросами российской политики по отношению к зонам дикой природы. По его мнению, финансировать охраняемые территории обязано российское правительство.

Бюджетные доходы

Путинский пересмотр недавних приоритетов бюджета предполагает, что природоохранные сокращения уже не требуются. Прибыли от нефти и других природных ресурсов увеличили доходы в российский бюджет на 50% всего за два года, принеся начиная с 2001 г. неожиданный доход в 10 млрд долл. Это позволило Путину досрочно выплатить иностранные долги, одновременно отложив ещё 3 млрд долл. бюджетного профицита. Военные расходы были резко (на 40%) повышены, на войну в Чечне ежегодно тратится по 500 млн долл.

Недавно международное сообщество узнало о возросшем благосостоянии России и о сомнительных расходах Путина. Поэтому вполне реальной силой может стать общественная поддержка в лоббировании правительства, чтобы заставить его направить часть средств, выкачанных за счёт эксплуатации природы, на охрану заповедников. В противном случае мир потеряет многие из величайших в мире природных богатств ещё до того, как большинство людей узнает об их существовании.

«The Ecologist» (Великобритания), февраль 2003 г. Источник: «Тихоокеанские течения» (Новости о природопользовании в Тихоокеанском регионе), 17 февраля 2003 г., спецвыпуск № 02–2003 (www.pacificenvironment.org) Перевод: Тихоокеанский центр окружающей среды и природных ресурсов / PERC

От редакции

В чём-то статья П. Вебстера устарела (например, В. Степаницкий уже вернулся и работает в той же должности, с которой ушёл: заместителем начальника Департамента особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия МПР России; В. Пищелёв уволен, но вовсе не за попытку разрушить заповедники, для которых он работал с 1989 г.); в чём-то, возможно, покажется специалистам по ООПТ некомпетентной (например, обсуждение ситуации в Кроноцком заповеднике). Нам бы хотелось уйти от выискивания и разбора этих неточностей, а обсудить оценку ситуации в целом. Мы разделяем обеспокоенность автора судьбой российских заповедников при сегодняшней опасной тенденции уничтожения участков дикой природы, наступления хитрого и обнаглевшего бизнеса на охраняемые территории.

В прошлом номере журнала мы писали об угрозах Дунайскому заповеднику на Украине и Беловежской пуще в Белоруссии. У нас в Байкальском регионе опасность представляют нефте- и газопроводы, проектируемые с внедрением в водосбор озера Байкал, Участка всемирного наследия, с нарушением границ Тункинского национального парка и ряда заказников.

«Заповедники, национальные парки и заказники, расположенные на берегах Байкала, служат гарантом сохранения уникальной природы озера и являются дополнительным аргументом для включения Байкала в список объектов Всемирного Природного Наследия». Так сказано в документах ЮНЕСКО. Берега Байкала щедро окаймляют стражи дикой природы — Баргузинский, Байкало-Ленский, Байкальский заповедники, Прибайкальский и Забайкальский национальные парки, заказники — Кабанский, Фролихинский, Прибайкальский, Исток Ангары.

Как живут сегодня эти островки охраняемой природы? Как они выполняют сегодня свою важную миссию? Мы приглашаем директоров и сотрудников охраняемых природных территорий, специалистов в области охраны природы, представителей власти высказаться, каково сегодняшнее положение в заповедной системе, что происходит сегодня в заповедном деле, что ждёт нас в будущем.