Новости байкаловедения

Раздел ведет Вадим Тахтеев, доктор биологических наук, доцент кафедры зоологии беспозвоночных и гидробиологии биологического факультета Иркутского госуниверситета

Паразит ли брандтия паразитическая?

На колониях ветвистых байкальских губок, населяющих каменистую прибрежную отмель озера, обитают, нередко в массовых количествах, рачки из отряда амфипод, описанные в 1874 г. Бенедиктом Дыбовским и получившие название Брандтия паразитическая (Brandtia parasitica). Рачки красиво раскрашены — на темно-зеленом, иногда с красноватым отливом, теле рядами расположены голубые и желтые пятна. Само тело — с многочисленными выростами и шипами; коготки рачков очень крепкие и цепкие; с их помощью они прочно удерживаются на поверхности губки.

Еще с конца XIX в. существует мнение, порою звучащее и в современных публикациях, о том, что эти животные действительно паразитируют на губках; недаром же такое название получили! Однако недавно окончательно выяснено, что они используют губку лишь как субстрат, на котором сама природа накрывает им «обеденный стол», и не приносят губке никакого вреда. Миф о том, что брандтии питаются тканями губки, развеялся, когда было произведено вскрытие желудков самцов, самок и молодых рачков, собранных к тому же в различные сезоны года.

Что же там оказалось? Весной (апрель–май) диета брандтий сугубо вегетарианская; в желудках обнаружены лишь донные и планктонные водоросли (диатомовые, золотистые, зеленые), мертвые растительные остатки. С июня и до декабря к ним добавляются остатки животных — малощетинковых червей, коловраток, инфузорий, ракообразных. Рачки просто «скоблят» поверхность губки, поедая все, что на ней встречается. А в период весеннего подледного развития фитопланктона даже и в этом необходимости нет: нити планктонных диатомовых водорослей обильно оседают на губку и становятся легкодоступной пищей брандтий.

Итак, спустя сто с лишним лет Брандтия паразитическая «реабилитирована». Никакой она не паразит. Зато в этом непривлекательном образе жизни неожиданно и притом вполне обоснованно «обвинен» другой вид амфипод, с латинским названием Eulimnogam-marus violaceus. Вот он-то уж точно выгрызает кусочки из губки, строит в ней дупло, в котором и живет. И ротовой аппарат его гораздо более мощный, чем у брандтии, предназначенный именно для разгрызания, и в желудках оказались фрагменты губочной ткани. Что же, ошибается не только правосудие, но и наука!

Живительная сила льда

Толстый и удивительно прозрачный байкальский лед кажется практически безжизненным. Впрочем, это так и есть до середины марта, пока происходит нарастание льда, и его толща прочная и монолитная. Открытие, моментально привлекшее к себе внимание ученых, было сделано при исследовании стареющего, апрельского, льда. Он оказался пронизан системой мельчайших капилляров, прорастающих навстречу друг другу с верхней и нижней поверхностей льда, и в конце концов соединяющихся в сквозные капилляры. Такая структура льда удерживается до его разрушения (разыгливания) в мае; тончайшие просветы капилляров заполнены талой водой.

И именно в этих капиллярах обнаружены скопления живых организмов, которые по плотности на единицу объема воды на один–два порядка (т.е. в 10–100 раз!) превышали их плотность в прилегающей ко льду водной толще. Так были открыты ледовые, или криофильные, сообщества, совершенно аналогичные таковым океанических плавучих льдов. Статья об этом интересном явлении в природе Байкала была представлена к печати академиком Г.И. Галазием незадолго до его кончины.

Описаны два варианта ледовых сообществ Байкала, развивающиеся в различные годы. В составе одного из них преобладают водоросли из рода Гимнодиниум (Gymnodinium), колонии которых прорастают сквозь всю толщу тающего льда. В другие годы доминируют диатомовые водоросли из рода Аулакосеира (Aulacoseira, называвшаяся 10–20 лет назад Мелозира), и это сообщество делится на два яруса: в верхнем (10–20 см) преобладают водоросли, коловратки и личинки (науплиусы) рачка эпишуры байкальской; в нижнем (20–45 см) — инфузории и небольшое количество водорослей.

Авторы считают, что в толще льда накапливается такая масса водорослей, что после таяния из него в воду озера поступает до трети годовой первичной (растительной) продукции.

Такая вот животворная сила талой воды, о которой не один раз упомянуто в различных источниках, иногда не вполне научных. И за счет чего она возникает — остается загадкой.

И вновь о гигантах и карликах

Байкальские брюхоногие «гиганты» в сравнении с огромными по размерам улитками, обитающими в морях, весьма невелики: высота их раковин едва превышает 4 см. Но для Байкала и такие размеры — достижение. Обитают эти самые крупные из эндемичных для озера видов там, где всегда имеется обильная пища. Это приустьевые участки рек с пологим уклоном дна, присклоновые пространства, на которых значительны скорости накопления отложений. Здесь улитки питаются не только детритом, но не брезгуют и крупными мертвыми животными вплоть до рыб. При этом им необходим постоянный приток пищи, без всяких «катаклизмов» сезонного или иного характера. Улитки-«гиганты» вследствие этого растут равномерно круглый год. Когда приходит время откладывать кладки с яйцами, им требуется твердый субстрат. Таковым среди огромных занятых илом пространств становятся затонувшие коряги. Однако чаще всего кладки прикрепляются к поверхности раковин других моллюсков. Тонкие (толщиной не более 0,2 мм) и легкие раковины в сочетании с крупными размерами позволяют улиткам жить на поверхности мягкого ила и не увязать в нем.

Глубоководные «карлики» имеют высоту раковин 2–4, иногда до 6 мм. Они могут обитать только там, где имеется твердый субстрат: выходы скал, железо-марганцевые корочки и конкреции, галечные и гравийные обнажения. В мягком иле они просто «утонули» бы и не имели бы возможность куда-либо отложить кладки. Такие места имеются в пучине Байкала далеко не везде; например, на подводном Академическом хребте, на Сосновской банке… С пищей там дело обстоит неважно; лишь дважды в год наблюдается сезонное опускание вдоль подводных склонов поверхностных вод на глубину, и в них количество пищи на один–два порядка выше, чем обычно имеется в глубинных водных массах. Нарастание раковины у глубоководных «карликов» напрямую связано с периодами такого сезонного опускания планктона.

На пологом ложе дна Байкала в центрах котловин грунты очень мягкие, но лишены обильной пищи. На таких участках не обитают ни «карлики», ни «гиганты». Первых не устраивает субстрат, вторых — рацион. Именно потому можно отобрать много проб из глубоководной зоны и не встретить в них ни одного моллюска. Это не значит, что они не освоили в Байкале большие глубины. Нужно знать, где искать!

Окаянный ротан

В последние годы на слуху постоянно понятие «биологическое загрязнение», связанное со вселением чуждых для экосистем Байкальского региона видов организмов, которое приводит к существенным экологическим изменениям. В первую очередь речь идет об экспансивных вселенцах в Байкал — растении элодее канадской и рыбе ротане-головешке.

Отрадно отметить, что вышла в свет научно-популярная брошюра о ротане, в которой доступно для широких читательских кругов и в то же время разносторонне описана история пришествия ротана в водоемы нашего края*. Родом он из бассейна Амура, откуда его в свое время привезли в живорыбных цистернах вместе с амурским сазаном. В середине ХХ века считалось, что биологические ресурсы Байкала недоиспользуются, и его фауну нужно обогатить новыми, акклиматизированными видами промысловых рыб. Обогатили… Сазана везли целенаправленно, ротан же «приехал без билета». Тому получен ряд доказательств. Одно из них — наличие у ротана из прибайкальских популяций паразитического ленточного червя Ниппотении, поражающего ротанов в Хабаровском рыбхозе, откуда производилась загрузка сазана для отправки в бассейн Байкала в 1969 г.

Появившись в бассейне Байкала, ротан дал вспышку численности, начал активно конкурировать с местными видами рыб за пищу, активно пожирать их молодь и икру. Точный ущерб рыбному хозяйству от вселения ротана еще не оценен; по ориентировочным оценкам, он составляет миллионы рублей. Печальное заключение авторов брошюры: теперь изъять ротана из освоенных им экосистем практически невозможно — он пришел, чтобы остаться навсегда. Говоря по-научному, натурализовался. Есть опасность расселения его в новые места обитания: в Иркутское водохранилище, Малое Море, в озеро Духовое… Авторы предостерегают горе-рыболовов, которые могут перевозить ротана из одного водоема в другой для использования в качестве живца: ротан — это опасный вселенец! Напротив, при возможности следует бороться с ним. В книжке предлагается конкретный способ: создание искусственных нерестилищ для ротана в виде трубок из консервных банок или плавающих дощечек, с которых в первую половину лета нужно регулярно счищать икру.

Пора бы всем нам, наконец, понять, что не следует пытаться улучшать природу путем вселения в экосистемы не свойственных им завозных видов. Теперь на такую деятельность наложено законодательное вето: закон «Об охране озера Байкал» запрещает биологическое загрязнение озера, связанное с акклиматизацией ранее не обитавших в нем биологических объектов.

Надежда еще на хищников, которые худо-бедно, но стали для ротана в наших водоемах естественными врагами — на щуку и окуня. Да на всесильные законы экологии. Согласно одному из них после массовой вспышки численность вида-вселенца обычно падает. Авторы с удовлетворением отмечают, что в случае с ротаном уже так оно и произошло.