Труба в Китай: нужно ли это России?

Федор Будунов, старший преподаватель кафедры мировой экономики и внешнеэкономической деятельности ИрГТУ

Нас не перестают убеждать разного уровня чиновники и другие заинтересованные лица, что предстоящее освоение Ковыктинского месторождения и прокладка трубопроводов в Китай для продажи газа и нефти является весьма прибыльным делом для Иркутской области и государства. В качестве основных приводят следующие аргументы: высокий экспортный потенциал, создание новых рабочих мест, большие налоговые поступления и т.д. В данной статье я, преподаватель кафедры мировой экономики и внешнеэкономической деятельности ИрГТУ, хотел бы поделиться своими сомнениями относительно выгодности указанного проекта для российского общества.

Вначале давайте конкретизируем, кому этот проект действительно выгоден.

Во-первых, он выгоден, прежде всего, некоторым иностранным государствам, в первую очередь Китаю, у которого средние темпы роста ВВП за последние 20 лет составляют 9,6 %, а следовательно, растет и потребность в сырьевых ресурсах. Что ж, при всем своем уважении к Китаю это не является аргументом в пользу проекта. Дружба дружбой, а проекты должны быть выгодны обеим сторонам.

Во-вторых, проект выгоден, разумеется, руководству «Русиа-Петролеум» и прочих вовлеченных компаний. Я подчеркиваю: не работникам, а руководству. Сколько лет в среднем собственникам и менеджерам высшего звена таких гигантов? В большинстве случаев сорок и более. Могут ли они не думать о том, что будет со страной через сорок лет? Вполне. В этом месте студенты обычно говорят: «Но у них же есть дети, внуки!» Не беспокойтесь, потомков они обеспечат, ведь речь идет о миллиардах долларов. Примем также во внимание, что многие из них являются наемными работниками, и вряд ли уверены на сто процентов, что их место под солнцем в скором времени не займет кто-нибудь другой. В связи с этим нужно ли торопить события, например, главному инженеру названной компании? Разумеется. Что же касается простых работников, то баснословные суммы обойдут их стороной — если они согласны работать за определенную сумму, кто же им будет давать больше? Рынок труда в этом мало отличается от обычного товарного рынка. Посмотрите на работников алюминиевых заводов — они получают выше среднего, но ненамного.

В-третьих, осуществление проекта выгодно крупным чиновникам. И тут дело даже не в том, каков их средний возраст, как долго они будут являться крупными чиновниками, дело в пункте предыдущем: если описанной категории людей проект сулит сотни миллионов долларов, то есть резон поделиться с чиновниками десятками миллионов. Кто из вас, уважаемые читатели, верит в то, что для типичного российского чиновника федерального и тем более регионального уровней это не будет лишним стимулом лоббировать проект? А если учесть, что в современной России, как правило, чиновники через подставных лиц владеют акциями наиболее прибыльных предприятий, то их поведение становится еще понятней.

Итак, я выделил три основных фигуранта, заинтересованных в скорейшем осуществлении проекта: ряд иностранных государств (Китай, Южная Корея и пр.), собственники и менеджмент вовлеченных компаний и чиновничество. Что касается Китая и иже с ним, то, вообще говоря, они нам не указ. Что же касается оставшихся групп, то они очень малочисленны (относительно), но вся беда в том, что они очень могущественны: именно от них и только от них зависит, быть или не быть проекту, и если быть, то в каком виде.

Что же касается целесообразности прокладки трубопроводов для российского общества, для простых людей, на этот счет у меня есть некоторые сомнения, которыми я и хотел бы здесь поделиться.

Во-первых, в долларовом отношении экспортная выручка на первый взгляд кажется приличной — называется сумма в сотни миллионов долларов ежегодно. Но здесь необходимо сделать несколько замечаний. Если инфляция в 2001 г. составила, по официальным данным, около 20 %, то доллар подорожал не более чем на 7 %. То есть доллар в некотором смысле дешевеет. Эта тенденция усиливается еще и тем, что, как ни крути, а производство растет, зарабатываем мы все больше и больше, и после всего сказанного я надеюсь, что лет через двадцать я тысячу долларов буду ценить так же, как сейчас ценю двести. Кроме того, речь идет об экспортной выручке, а это не тот критерий, которым мы можем утешать себя. Дело в том, что важно не то, на какую сумму будет продан газ, а то, куда эта сумма пойдет. Есть такое понятие, как экономическая рента, а по-простому — сверхприбыль, которая должна доставаться государству, что и происходит в развитых странах. Так вот, общеизвестно, что в России эта рента пока не улавливается, т.е. сверхприбыль ресурсодобывающих предприятий большей частью не доходит до российской казны. А это значит, что если для общества и имеет смысл продавать часть своих ресурсов, то попозже, когда у нас будет соответствующий механизм по улавливанию этой сверхприбыли, если он вообще когда-нибудь будет. Вы доверите кому-нибудь продать свою машину, если будете знать, что до вас дойдет только часть вырученной суммы? А у кого будет много обещанных долларов? У верхушки. Это было бы еще полбеды, но куда верхушка будет их тратить? Покупать наши «Жигули»? Нет, «Мерседесы». Валюта пойдет на дорогие импортные товары, за бугор — виллы в Испании, отдых на Канарах, в оффшорные зоны, в швейцарские банки. На большие деньги у нас и купить-то нечего. Так давайте вначале наладим производство того, что можно покупать. То есть когда 100 человек получают по 100 дол., это лучше для экономики региона (я уже не говорю о справедливости), чем когда 99 человек получают 10 дол., а один — остальное. В первом случае они их будут обменивать на рубли для покупок в Иркутске каких-то обычных вещей, нужных для жизни (доля российских среди них растет) — ведь на 100 дол. не отправишь ребенка учиться в Австрию, не купишь шестисотый мерседес, не построишь виллу, не откроешь счет в швейцарском банке, во втором случае основная часть валюты с большой вероятностью уйдет за границу в той или иной форме — по крайней мере, так обстоят дела сейчас. Так не лучше ли подождать? Много мы сейчас имеем с алюминиевых заводов? С химической промышленности? Получают ли учителя и врачи какие-нибудь существенные добавки из местного бюджета? Так что сама по себе экспортная выручка — это слабый аргумент.

Что же тогда является сильным аргументом? Налоговые поступления*. Данные, которыми я располагаю (включая три декларации о намерениях — на разработку месторождения и на прокладку нефтепровода и газопровода), к сожалению, весьма расплывчаты. Создается впечатление, что до конца еще никем не просчитана общая сумма налоговых поступлений: то ли у них экономистов грамотных нет, то ли они считают, что мы с вами, обычные граждане, не стоим того, чтобы нам предоставлять более или менее точные и понятные оценки. Тем не менее, насколько я смог разобраться, речь идет примерно о 2-3 млрд дол. за 20-летний период. Много это или мало? Это одна пятидесятая часть нашего внешнего долга, одна двадцатая часть состояния Билла Гейтса, одна десятая часть от ежегодно вывозимого из России капитала, причем мы ее получаем не сразу, а в течение 20 лет. Данная сумма не играет никакой принципиальной роли для российского бюджета и для благосостояния людей. Каким же еще аргументом нас потчуют? Созданием рабочих мест. Как будет показано далее, количество потенциальных новых рабочих также незначительно.

Во-вторых, вопрос надо рассматривать не в том виде, что вот, мол, не построим трубопровод — не заработаем деньги. А не лучше ли те же финансовые и человеческие ресурсы, которые общество потратит на месторождение и трубопроводы, потратить на создание передовых лесоперерабатывающих заводов (если мы уж так страстно хотим что-то экспортировать) или просто на создание предприятий, которые своей продукцией и услугами непосредственно бы удовлетворяли потребности населения? Очень кстати затронуть здесь «проблему» хорошего урожая зерна в этом году. Почему мы не можем продать все излишки (а это десятки миллионов тонн) зерна за рубеж, в те страны, где в этом году неурожай — в Канаду, в Европу и т.д.? Да потому, что у нас не хватает терминалов для погрузки зерна на морские суда. Стоимость терминала, который планируется построить в Ленинградской области, оценивается в 10 млн дол. Достаточно построить несколько таких терминалов, чтобы решить проблему экспорта зерна, социальное значение которой очень велико, ведь Россия — страна по большому счету не очень урбанизированная, и в сельском хозяйстве занято свыше 15 % населения. Учитывая, что производительность труда и урожайность в сельском хозяйстве растут и будут расти дальше — в результате более рационального хозяйствования, оснащения крестьян новыми комбайнами по лизинговым схемам, — вот уже третий год встает вопрос о том, что будет с внутренними ценами на зерно и, как следствие, с крестьянами (ведь мы их не можем взять да и переселить в города, где к тому же пока нечего делать). Да и не следует их переселять.

Нам нужно использовать сложившуюся ситуацию, а именно наращивать экспорт продуктов земли, благо у нас ее много, и этот экспорт не будет экспортом невозобновимых ресурсов, таких как нефть или газ, которые кончатся в ближайшие десятилетия. Площади пахотных земель в мире сокращаются в абсолютных цифрах и тем более на душу населения. Россия же по площади является самой большой страной, да и плотность населения у нас одна из самых маленьких. Нам сам Бог велел кормить планету.

А теперь сделаем некоторые сравнения.

Во-первых, сравним стоимость постройки нескольких терминалов (десятки миллионов долларов) со стоимостью освоения Ковыктинского месторождения и прокладки нефте- и газопроводов (более двенадцати миллиардов долларов). Как видите, решить проблему экспорта зерна в сотни раз дешевле, чем проблему экспорта топлива на восток.

Во-вторых, численность обслуживающего трубопроводы персонала на территории России оценивается в пределах 700-800 человек. Прибавим еще несколько тысяч (разброс фигурирующих в документах чисел очень велик — от тысячи до пяти тысяч человек), которые будут работать на самом месторождении. Но пять тысяч человек — это масштаб не очень большого завода, построить который можно за десятки или сотни миллионов долларов, но никак не за 12 млрд дол. Это что, и есть то самое «создание новых рабочих мест», о котором так много говорят сторонники проекта? В том-то и дело, что для того чтобы вырастить пшеницу, сделать автомобиль, нужно много работников, а для того чтобы качать газ из-под земли и гонять его по трубе, много работников не нужно — одно дело что-то создать, другое дело что-то готовое зачерпнуть и кому-то отдать.

В-третьих, нам никуда не деться от подъема производства, от создания новых передовых заводов, которым нужны будут энергоресурсы. Чем мы будем их питать, когда нефть потечет в Китай, если АНХК уже сейчас загружен на треть от проектной мощности? А ведь общеизвестно, что выгоднее продавать готовую продукцию — продукцию с большой добавленной стоимостью, чем сырье — продукцию с низкой добавленной стоимостью. Это я о том, что лучше из той же нефти на АНХК делать бензин и что-либо еще и уже потом продукцию экспортировать. Если мы вообще ничего не хотим делать, а только продавать ресурсы — тогда пожалуйста, а если хотим, то придется наращивать потребление сырья и энергоресурсов, и в выгодном положении будет именно тот, кто не разбазарит свои ресурсы, а сохранит их для обеспечения собственного производства. Зачем же нам питать чужую экономику в ущерб своей? Дружба дружбой, но международная конкуренция становится все острее и острее, и мы должны заботиться о своих интересах.

В-четвертых, если мы не будем повышать количество выбрасываемых парниковых газов, то в соответствии с Киотским протоколом (согласно которому, если российские выбросы будут меньше установленной для страны нормы, то Россия сможет продавать неиспользованные квоты) с 2005 г. мы сможем зарабатывать огромные суммы, которые, по оценкам специалистов, в ближайшие десятилетия могут составить десятки миллиардов долларов. Но поднимать производство и в то же время не увеличивать выбросы парниковых газов можно только при условии, что это производство будет на порядок «чище». А последнее зависит и от того, насколько «чисто» растущее производство электроэнергии, в связи с чем необходимо изучить вопрос о постепенном «очищении» российской энергетики, в частности за счет перехода ряда электростанций с угля на газ. Тот же самый Китай уже разработал программу о переводе энергетики с угля на газ, причем весьма интересно, что в соответствии с этой программой немалая роль отводится как раз нашему ковыктинскому газу. Мы же ограничиваемся, видимо, только переводом автотранспорта с бензина на газ, который, к слову сказать, не приобрел больших масштабов. Короче говоря, при правильной политике внутренняя потребность в газе должна возрасти гораздо больше, чем это прогнозируется сейчас. Кстати, о Киотском протоколе. Мы можем также неплохо зарабатывать, снижая энергоемкость нашего производства, которая у нас в несколько раз выше, чем в развитых странах. Инвестируя в снижение энергоемкости, мы будем получать дополнительные квоты на «продажу чистого воздуха».

В заключении хотел бы обратить внимание еще на один аспект проблемы, который оказался упущенным. Все меньше остается нетронутых уголков земного шара. К числу их принадлежат и Саяны, Байкал и вообще сибирские земли — и ценность их будет обязательно повышаться. У человека будет увеличиваться потребность побывать в диких местах, где нет никаких удобств, в этом и хитрый выход: не делать с территорией ничего, а предоставлять ее для иностранных туристов, предоставлять по-умному, посредством создания инфраструктуры. Чистота и нетронутость становятся все более редким и дорогим товаром. В России он еще есть. Давайте будем продавать его, ведь для этого не надо ничего делать, а наоборот, нужно ничего не делать (надеюсь, я буду правильно понят). Так же как с Байкалом, мы больше получали бы экспортных доходов, если бы на нем не было никакого производства, а была бы развита инфраструктура для туризма.

В студенческие годы я работал проводником на поезде «Байкал». Так вот, как-то раз у нас был целый вагон немцев, которые ехали несколько суток только для того, чтобы один день побыть на Байкале (!) и улететь обратно на самолете. Людей, желающих увидеть Байкал, в сотни раз больше того числа иностранцев, которые к нам приезжают. Организуйте для них инфраструктуру. То же самое можно сказать и про Саяны — никто не догадывается, что у нас есть такая красота. Два года назад я встретил чехов на Кругобайкальской железной дороге, пригласил их в поход на следующее лето в Саяны, так они вообще не знали, что это такое. Но ведь мы же знаем Карпаты, Альпы, а чем Саяны хуже? Они еще лучше, потому что почти нетронуты. То есть инвестиции надо делать в рекламу нашего товара — чистоты и нетронутости, это более перспективно, потому что в отличие от газа она не кончается через 30 лет, если, конечно же, не делать глупостей.

Зачем я об этом говорю? Представьте себе какого-нибудь среднего европейского обывателя, который стоит возле прилавка и думает, покупать ему бутылку байкальской воды или нет — вроде бы везде пишут, что вода в Байкале чистая и т.д. Но вдруг ему кто-то говорит, что на берегу Байкала стоит какой-то завод и сбрасывает в него какие-то отходы. Он не химик и не биолог, он не знает, какие вещества и в каком количестве сбрасывает в Байкал БЦБК, он не знает, насколько эти вещества вредны для человека и других организмов. Может быть, этот завод и работает-то один день в году, может быть, и отходы-то безвредные, но весьма вероятно, что этот обыватель откажется от покупки. Почему? Разрушен образ, который при правильном подходе дорого стоит — спросите у любого маркетолога. То же самое и с Саянами, и с Хамар-Дабаном. Я здесь не акцентирую внимание на том, сколько сельскохозяйственных земель будет выведено из строя, какому ущербу будет подвергнут растительный и животный мир — об этом лучше меня скажут биологи и экологи (а они заявляют, что ущерб будет колоссальный). Я как раз выступаю в роли того самого европейского обывателя возле прилавка. Может быть, не будут заметны ни сам трубопровод, ни последствия его сооружения (хотя это и невозможно), но сама мысль, что он там проложен, отпугнет некоторую часть потенциальных туристов — отсюда не тридцатилетние потери той же самой валюты, а вечные.

Данной статьей я не собираюсь обвинить заинтересованных бизнесменов — они пытаются максимизировать и ускорить свою прибыль. Это естественно. Но совершенно неестественно и непонятно, почему власть, которая должна думать о создании рабочих мест, о повышении благосостояния населения, об эффективном использовании ресурсов, о росте производства в первую очередь в наукоемких отраслях, почему эта власть с такой легкостью соглашается пустить сырую нефть и газ в прямом и переносном смыслах мимо отечественных перерабатывающих заводов. Власть не может заставить «Русиа-Петролеум» построить терминалы для погрузки зерна или какие-либо передовые заводы, но ведь власть мы для того и выбираем, чтобы она принимала мудрые решения и находила выход в таких ситуациях.