Тем не менее, увы, везут... Из Сибири — тоже. Богатые любители охоты с хищными птицами, особенно из стран Ближнего Востока, готовы заплатить очень большие деньги за то, чтобы заполучить подходящий экземпляр. Когда соколы весной возвращаются к своим гнездам, некоторые приносят на лапах ремешки-«опутенки». Видимо, удалось улететь на родину. Кстати, объектами соколиной охоты в арабских странах могут быть и другие редкие виды, например, дрофа-красотка (джек).

Известен случай, когда в 1992 г. чехословацкий биолог пытался вывезти 11 орлов из Казахстана в Германию, где и был задержан. Птиц пришлось выпускать в Венгрии из-за проблем с их возвратом в Казахстан. В одном из камчатских заказников обнаружили, что из шести известных гнезд кречета только в одном птицы благополучно вывели потомство. Остальные пять, судя по всему, пострадали от птицеловов.

Чаще всего спрос имеют молодые, взятые из гнезда, таких легче обучить навыкам охоты. Даже тому, кто сможет найти гнездо и вынуть из него птенца, посредники обещают до нескольких тысяч долларов, и совсем уж трудно представить, за какую сумму этого птенца приобретет будущий хозяин. В условиях нашей вечной нехватки денег, особенно в сельской глубинке, желающих найти нетрудно. Охотинспекция за всеми уследить не может. Есть надежда на таможню. Только в 1998 г. в аэропортах России было изъято более 500 балобанов! Два года назад в Иркутске конфисковали незаконно вывозимого сокола. Решили отпустить. Почти месяц он держался в окрестностях города, можно было встретить его и над центром. Надеюсь, что он был местным, а инстинкт помог улететь куда нужно. Однако выпускать птицу, пойманную неизвестно где, рискованно, а содержать ее на законных основаниях далеко не всегда возможно. Это тоже серьезная проблема.

Конечно, не все виды одинаково ценны для охоты. Но не все «добытчики» об этом знают и вынимают из гнезд любых птенцов подряд. Что происходит с теми, которые не подходят, — дело темное. Хорошо, если они попадут в какой-нибудь живой уголок.

Еще хуже, что у большинства птенцов мало шансов дожить до «вынужденного отъезда». Ведь за ними нужен почти родительский уход. В этом году, по слухам, три молодых сокола, которых поймали в Иркутской области, погибли. Шкурка одного из них попала в сельхозакадемию на факультет охотоведения.

Конечно, птицы от других природных богатств отличаются тем, что они — «возобновимый ресурс». Но вот если бы их было много, да если бы они гнездились успешно... Прямых врагов — кроме человека —  у хищных птиц нет, но есть загрязнение среды ядохимикатами, уничтожение мест обитания. Особенно страдают степные виды, ведь ландшафт степей нарушен сильнее всего. Тех же балобанов в Прибайкалье всего несколько десятков. «Зоологическая контрабанда» может вообще уничтожить этот вид в нашей области.

«Живой товар» очень отличается от других. Продавая нефть или металл, мы в конце концов просто меняем один вид материального благополучия на другой. Продавая наших диких птиц, мы продаем благополучие другого рода — и, может быть, собственную совесть.

Без них жить можно, но как? Живой мир, окружающий нас, становится все бедней и бедней, но мы это не всегда замечаем. И в какой момент будет перейдена критическая черта, предвидеть трудно, если вообще возможно. Лев Толстой писал, что жизнь такая, при которой не нарушена связь человека с природой, есть одно из первых условий счастья. Лучше не скажешь.

«Вывозят — кто иконостас,

Более того: в вечном кругообороте самой природы хищные птицы занимают очень важное звено. Если они исчезнут, их место быстро заполнится, но ... теми же  воронами, например. Равноценная замена, нечего сказать.

Учитывая реальное положение сегодняшнего дня, спасти орлов и соколов от разграбления можно только там, где они живут. Одним органам правопорядка с этим не справиться. Нужна помощь всех местных жителей, которые знают места гнездовий птиц. Нельзя, чтобы информация о том, где гнезда находятся, попадала к людям случайным или озабоченным лишь корыстными целями.

Единственным перспективным выходом, пожалуй, может быть европейский опыт. Каждое гнездо крупной хищной птицы, аиста или другого редкого вида должно находиться под охраной органов местного самоуправления и — главное! — местного населения. В первую очередь это достояние их самих и потомков, а не только национальное богатство. Пусть здесь не будет «официального» заповедника или заказника. Важнее — наше отношение к этим крылатым существам, на первый взгляд (но лишь на первый!) совершенно бесполезным.