Наблюдения проводятся за радиационной обстановкой территории санитарно-защитной зоны (промплощадка АЭХК) и за её пределами: пос. Юго-Восточный; Юго-Западный район Ангарска, 4-й посёлок, теплично-парниковый комбинат, станция Суховская, ряд садоводств. Показатели сравниваются с контрольной точкой в пос. Якимовка (25 км от комбината).

Оценивается содержание радионуклидов в приземном и атмосферном воздухе, в грунтовых водах, в снеге, почве, растительности, в сбросах промливневой канализации в открытые водоёмы (рр. Ангара и Еловка).

На информационном табло стадиона «Ермак» в г. Ангарске выводится значение МЭД, измеренное непосредственно на стадионе.

Безусловно, функционирование АСКРО улучшает систему объективного и непрерывного контроля за радиационной обстановкой. Но контроль по этой сети осуществляется только по гамма-излучателям, т.е. ведётся контроль только мощности экспозиционной дозы гамма-излучения, что не может характеризовать радиационную ситуацию даже на качественном уровне. Необходимы датчики и для осуществления контроля за бета- и альфа-излучателями, а также ураном и, возможно, другими химическими компонентами.

Внедрение двух упомянутых спектрометрических постов, где регистрируются тип радионуклида и его объёмная активность в атмосферном воздухе, позволяет контролировать влияние как природных, так и техногенных радионуклидов на изменение всё той же МЭД.

На АЭХК средняя доза облучения персонала группы А (персонал, т.е. лица, постоянно или временно непосредственно работающие с источниками ионизирующего излучения; см. главу «Радиация и безопасность») составляет 1,9 мЗв/г (по НРБ-99 пределом является 20 мЗв/г).

По заключениям служб радиационного контроля, уровни сброса и выброса радионуклидов в окружающую среду не превышают установленных значений, радиационная обстановка на комбинате и вокруг него удовлетворительная, проведения дополнительных мероприятий для защиты персонала и населения не требуется.

Спецкомбинату «Радон» поручено создание территориальной АСКРО Иркутской области, куда будут передаваться и измерения АЭХК. Сейчас же данные по АЭХК передаются в Ситуационно-кризисный центр Минатома РФ (3 раза в сутки), а также в отдел экологии администрации г. Ангарска.

Что должно вызывать беспокойство?

Наибольшему загрязнению (в 10-100 раз выше регионального фона) подверглись побережье оз. Байкал, сельскохозяйственные районы Усть-Ордынского Бурятского автономного округа.

НТП «Сосновгеос» в 13 тестовых населённых пунктах были проведены первоначальные детальные радиоэкологические исследования. Полученные данные о плотности осадка Cs-137 на почве, на основе которых определялись дозы облучения, утверждены межведомственной экспертной группой. Это доказывает наличие в Прибайкалье групп населения, пострадавших от ядерных испытаний, что необходимо оформить юридически, чтобы реализовать права этих граждан на социальную защиту и реабилитацию, гарантированные им федеральным законом № 2-ФЗ «О социальных гарантиях гражданам, подвергшимся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне» от 10 января 2002 г.

Но для этого требуется более полное выявление подвергшихся радиоактивному загрязнению территорий, населённых пунктов и граждан, проживавших в те времена на этой территории. Для необходимого комплекса исследований должно быть выделено достаточно средств. Уделяют ли должное внимание этому фактору радиоэкологической обстановки областные и местные власти? Получит ли пострадавшее население компенсацию и гарантированную новым законом помощь? Позаботится ли о проведении соответствующих исследований Иркутский госсанэпиднадзор?

Так, например, обстоятельные исследования, организованные правительством Республики Саха (Якутия) в районе проведения подземных ядерных взрывов, показали, что реальная радиоэкологическая обстановка там далека от благополучной. Достаточно только отметить, что в районе взрыва «Кристалл» (около пос. Удачный) содержание плутония-239, 240 в почвах составляет от 0,006 до 35,5 Бк/г, что сопоставимо или даже выше, чем загрязнение почв плутонием в районе чернобыльской аварии. Плутоний обнаруживается также в коре мёртвых деревьев, ягеле, лосином помёте. При этом уровень гамма-излучения близок к нормальному региональному радиационному фону (Рихванов, 1997).

Необходимо составить паспорта на каждый взрыв и проводить периодические наблюдения за состоянием подземной гидросферы. К тому же существенную роль играет радиационный стрессовый фактор у лиц, проживающих в местностях проведения взрыва.

Техногенное загрязнение могло оказать существенное влияние на эпидемиологическую обстановку в Прибайкалье (медицинские исследования для выявления этой картины крайне малочисленны). Сегодня ввиду давности самого факта загрязнения от ядерных испытаний и в связи с этим невозможности его исправления необходимо активно проводить мероприятия по социальной и медицинской реабилитации пострадавшего населения.

Имеются интересные данные о необходимости учёта социально-психологического фактора при оценке состояния здоровья населения, проживающего в зонах повышенного экологического риска. Как показывает опыт радиоактивно загрязнённых регионов, объективные показатели состояния здоровья населения, полученные в результате медицинского обследования, усиливаются наличием радиационного стрессового фактора у лиц, проживающих в данной местности. Так, проведённый после аварии на СХК (Томск-7) 6 апреля 1993 г. психологический опрос 51 жителя пос. Наумовка и Георгиевка показал, что более половины опрошенных считают, что у них имеется заболевание, связанное с облучением (Рихванов, 1997).

Анализ отношения представителей различных социальных групп к проблеме радиационного загрязнения территорий, проведённый в Томской области с социально-ролевых позиций социальной психологии, показал, что выделяются три категории лиц («атомщики», «защитники», «пострадавшие»), имеющие свои социально-психологические характеристики. (В какой-то мере эта картина проглядывается и в Иркутской области. – Прим. сост.)

«К категории «атомщиков» относятся руководители предприятий, деятельность которых влияет на уровень радиационно-химической загрязнённости природной среды. Их ролевая концепция основана на признании факта уже доказанных нарушений природной экологии вследствие производственной деятельности и отрицания неочевидных и недоказанных фактов. Они считают, что нет необходимости проведения комплексных исследований в области радиационной проблематики. Представители этой социальной группы считают ненужными и вредными исследовательские программы, направленные на изучение эффекта малых радиоактивных доз и их влияния на здоровье человека. При этом позитивно оцениваются и финансируются программы, отражающие социально-экономические условия и их негативные последствия для здоровья человека. О возможном влиянии иных факторов в подобных исследованиях не сообщается.

Важной особенностью позиции «атомщиков» является стремление к эмоциональному дистанцированию с представителями других социальных групп, к ориентации на взвешенную информацию с призывами «не сеять панику среди населения».

Социальная группа «защитников» включает представителей научных и медицинских кругов. Большинством из них признаётся необходимость развития исследовательских программ, связанных с изучением радиационно-химического загрязнения территорий и его влияния на здоровье человека, а также создания лечебно-профилактических программ для жителей загрязнённых территорий. Однако ориентация последних на нарушение природных либо социальных условий для здоровья человека грешит однобокостью и не способствует объективности получаемой информации. К тому же высокий эмоциональный накал в полемике с «атомщиками» зачастую мешает пониманию позиции оппонента и организации конструктивного взаимодействия.

Позиция «пострадавших» представлена жителями зоны влияния СХК, в значительной степени обусловлена наличием либо отсутствием социально-экономической помощи за проживание в зоне потенциально высокого риска радиационного воздействия.

У этой категории лиц, особенно слабо социальнозащищённых, обойдённых экономической поддержкой, на фоне эмоциональной перенапряженности, низкой стрессоустойчивости выражены проявления социальной незащищённости, неуверенности, пессимистической оценки ситуации. Ожидание помощи от медицинских программ меняется в сторону недоверия к медицинским работникам и снижения интереса к лечебно-оздоровительным программам.» (Рихванов, 1997).

Второй момент, который должен волновать нас, – это современные источники потенциального и реального дополнительного облучения, прежде всего, действующее предприятие Минатома РФ – Ангарский электролизный химический комбинат (АЭХК).

И хотя показатели не превышают  установленных на сегодня допустимых пределов, не будем забывать об эффектах малых и ультрамалых доз и их мощностей (в десятки, сотни, тысячи раз меньшие чем предельно допустимые дозы!), да ещё в сочетании с загрязнением атмосферы, воды, пищи промышленными отходами, выбросами автотранспорта, тяжёлыми металлами, сельскохозяйственными химикатами и т.д., чем «богата» промышленная зона Приангарья (о синергическом взаимодействии радиационного и нерадиационных факторов см. гл. «Радиация и здоровье»).

Кто знает, к каким последствиям уже привели и приведут дополнительные дозы внутреннего и внешнего облучения?

Потенциальная опасность АЭХК связана с возможным выходом радиоактивных веществ, которые в аварийной ситуации могут попасть в окружающую среду и создать уровни загрязнения воды, почвы или воздуха сверх допустимых значений. А ведь в непосредственной близи от АЭХК расположен г. Ангарск, в  котором проживает около 300 тыс. человек, а также расположены садоводства.

АЭХК – это не только потенциально опасный объект, но и реально существующий, постоянно воздействующий на окружающую среду и человека производственный комплекс. Осенью 2001 г. Иркутской региональной общественной организацией «Байкальская Экологическая Волна» была предпринята попытка определить на предварительном уровне «вклад» Ангарского комбината в радиоактивное загрязнение региона.

Результаты проекта

В период с августа по декабрь 2001 г. «Байкальской Экологической Волной» совместно с научно-техническим предприятием «Сосновгеос» выполнялся проект «Информирование общественности о результатах независимого радиационного мониторинга местных объектов повышенной радиационной опасности». Этот проект выиграл в конкурсе и финансировался в рамках всероссийской благотворительной программы «Ядерное разоружение, радиационная безопасность и гражданское общество».

В ходе проекта были проведены независимые радиоэкологические исследования в районе АЭХК и СК «Радон». Специалистами НТП «Сосновгеос» были проведены экспедиционные работы, отобранные пробы проанализированы на сертифицированном оборудовании в аккредитованных лабораториях г. Иркутска (ГГП «Сосновгеология») и г. Томска (Томский политехнический университет). Анализы заключались в определении концентраций, характера распределения, изотопного состава и количественных соотношений между различными радионуклидами на выбранных участках. Опробованию подверглись почвы, донные отложения и поверхностные водоёмы. Кроме того, проведён анализ спилов деревьев на содержание радионуклидов в годовых кольцах. Этот сложный анализ позволяет выявить и определить до года время произошедших радиоактивных выбросов в атмосферу.

Результаты исследований сопоставлялись с величиной регионального и местного природного радиационного фона и со значениями ПДК, действующими в России (содержание урана в воде) или в зарубежных странах (содержание урана и цезия-137 в почвах, так как эти показатели санитарными нормами РФ не регламентируются). Радиоэкологические обследования в районе АЭХК и ПХРВ СК «Радон» проведены двады: в августе 1999 г. – до проекта, в августе–сентябре 2001 г. – по проекту.

В зоне наблюдения ПХРВ СК «Радон» за 1999-2001 гг. были отобраны 22 пробы донных отложений, 3 пробы почв и 8 проб из поверхностных водоёмов. Радиационная обстановка вокруг спецкомбината находится в норме.

Наличие производственных выбросов АЭХК указывается в Госдокладах «О состоянии окружающей природной среды Иркутской области»; при этом отмечается, что содержание радионуклидов в выбросах не превышает установленных норм. Тем не менее, по результатам аэрогаммасъёмки, выполненной ГГП «Сосновгеология» в 1989–1991 гг., отмечалось небольшое площадное загрязнение ураном как на территории санитарно-защитной зоны комбината, так и за её пределами (Непомнящих, Черняго, 1999).

Предметом нашей проверки было влияние АЭХК как источника радиационного загрязнения, на повышение местного радиационного фона. Общеизвестно, что в СССР завеса государственной секретности окружала всё связанное с радиацией. До 1996 г., когда в Госдокладах появился раздел об АЭХК, о деятельности комбината нельзя было нигде найти информацию. Сегодня в Государственных докладах можно прочитать, что никаких аварий и инцидентов на комбинате не произошло. Но как обстояли дела раньше, каков накопленный эффект работы комбината? Вот какие вопросы мы также имели в виду, принимаясь за этот проект.

В окрестностях АЭХК за 1999-2001 гг. были отобраны 86 проб донных отложений, 24 пробы почв, 48 проб поверхностных водотоков, 2 пробы подземных вод.

Результаты радиоэкологического обследования окрестностей Ангарского комбината выявили сложную, запутанную ситуацию промышленного загрязнения Приангарья и на данном этапе не позволили определить «вклад» в неё АЭХК. (Эту картину можно увидеть и на картах загрязнения снежного покрова (масштаба 1:800 000), опубликованных в № 2 (11) за 1997 г. журнала «Волна». Карту загрязнения ураном см. на рис. 16.)

Под загрязнением было принято превышение содержания рассматриваемых химических элементов (радионуклидов U, Cs; тяжёлых металлов и других химических элементов) над уровнем природного фона. (В соответствии со сложившейся практикой достаточным для выделения зон загрязнения было принято трёхкратное превышение фона.)

Основной результат исследований – достоверно установлен факт систематического умеренного загрязнения окружающей природной среды ураном в окрестностях комбината.

Результаты исследований были осложнены тем общеизвестным фактом, что существенную долю в загрязнение ураном вносят ТЭЦ. При сжигании углей происходит концентрирование многих химических компонентов, в том числе урана и других природных радионуклидов, в золе и шлаках. По расчётам АЭХК, ангарские ТЭЦ-1, ТЭЦ-9 и ТЭЦ-10, расположенные вдоль р. Ангары, выбрасывают в год 853,9 кг урана (по расчётам специалистов же АЭХК, выбросы урана комбината не превышают 10 кг/г, что составляет 1,2 % выбросов ТЭЦ г. Ангарска) и сбрасывают в свои золоотвалы около 16 т урана в год (6).

(6) Цитаты для размышлений: «Таким образом, можно отчётливо представить радиоэкологическую опасность от сжигания углей по существующим в России на сегодняшний день технологиям сжигания и улавливания выбросов. В этих условиях действительно выглядит убедительным мнение специалистов, что выгоднее и безопаснее построить два атомных источника энерго-теплоснабжения, чем запустить ТЭЦ, работающую на угле, особенно буром.» (Рихванов, 1987).

«Излюбленное занятие любителей мирного атома – сравнивать объёмы выбросов старых угольных коптилок (ТЭЦ и ТЭС) СССР 1950-1960-х гг. с объёмами выбросов АЭС. Новые газотурбинные ТЭС с высоким КПД и современными стандартами очистки, которые строят во всём мире, забываются. Природный уран (для «атомщиков». – Прим сост.) – монстр по сравнению с реакторными «ангелочками» – плутонием и другими трансурановыми элементами, стронцием, цезием.» (Булатов, 2001).

В рамках данного проекта определить долю ТЭЦ в урановом загрязнении исследуемой территории не было возможности. Чтобы различить загрязнение комбината и загрязнение, которое даёт ТЭЦ, необходимы специально спланированные комплексные исследования  (с выбором ключевых точек для опробования и выбором ключевых методик).

В результате проведённых исследований выявлено:

К сожалению, проведёнными исследованиями нельзя однозначно объяснить природу повышенного содержания урана, источники его поступления могут быть разные (несомненно, велика роль ТЭЦ в загрязнении окружающей среды).

Следует отметить, что российские ПДК сильно отличаются от принятых международных нормативов. Так, например, разрешённое валовое содержание урана в воде почти в 2 раза превышает соответствующий международный норматив. Поэтому зафиксированное содержание урана в воде, многократно превышающее региональный фон, должно вызывать беспокойство, так как, например, постоянное потребление воды с таким превышением приводит к накоплению урана в почках и заболеваниям мочеполовой системы человека. Уран в этом случае как химический токсикант (даже без учёта его радиоактивных свойств) становится так называемым «почечным ядом» (Рихванов, 1997).

2. Резкое изменение величины отношения тория к урану (менее 2, до 1,5).

Важным оценочным показателем состояния почв специалистами признана величина отношения тория к урану (Th/U). Считается, что в почвах, неподверженных интенсивному техногенному воздействию, этот показатель находится на уровне 3-5 (Рихванов, 1997). Для нашего региона природное (нормальное) соотношение Th/U на огромном фактическом материале установлено как 3,8-4. Это один из показателей, используемых в радиоэкологическом мониторинге (7).

(7)Томским радиоэкологом Л.П. Рихвановым  (1997) в результате собственных исследований, а также по литературным данным установлены пониженные торий-урановые отношения в районе расположения предприятий ЯТЦ (СХК, на Южном Урале в зоне влияния НПО «Маяк»).

На территории вокруг АЭХК это отношение падает до 2 и менее, что говорит о техногенном характере радиоактивного загрязнения. Ответ на вопрос о «виновнике» этого понижения могут дать только дополнительные исследования, т.к. снижение торий-уранового отношения может происходить не только в результате воздействия со стороны АЭХК, использующего уран в своём производстве, но и вследствие других причин. Например, это может наблюдаться в почвах городских ландшафтов, которые зачастую содержат шлак, золу и т.д., либо испытывают мощный техногенный прессинг со стороны ТЭЦ, работающих на угле (Рихванов, 1997).

Все полученные данные следует рассматривать сугубо как оценочные, так как объём исследованной выборки составляет всего 160 проб.

Уран, возможно, не главный элемент загрязнения территории. Суммарная доля других тяжёлых металлов в индексе загрязнения и в индексе опасности может при целевых исследованиях оказаться выше доли урана. Вокруг АЭХК по проекту дополнительно выявлены аномалии следующих тяжёлых металлов: никель (превышение ПДК в 7-10 раз), хром (от 0,7 до 2 ПДК), медь (от 1,2 до почти 6 ПДК), свинец (1-1,8 ПДК), мышьяк (две пробы по 40 ПДК), германий (1-2 ПДК), цинк (1,5-3 ПДК).

С учётом розы ветров (преобладание северо-западного направления) взяты 3 пробы спилов деревьев на радионуклиды: вблизи промплощадки, в пос. Юго-Восточный и в 11 км от АЭХК около пос. Мегет. В результате радиографического анализа годовых колец спилов деревьев на уран-235, плутоний-90, амереций и другие трансурановые элементы, выполненного Л.П. Рихвановым (Томск), выявлено, что «изученные срезы деревьев однозначно свидетельствуют о том, что имеется устойчивая динамика увеличения уровня делящихся элементов в кольцах деревьев. По сравнению с периодом 1946-1954 гг. он уверенно увеличился в 1,5-2 раза в период с 1970 по 1991 г.». Эти результаты следует рассматривать как несомненный документальный факт увеличения радиоактивной нагрузки на природную среду, но за своей малочисленностью они не позволяют точно определить источник загрязнения.

Таким образом, на исследованной площади наблюдается явное превышение суммарного показателя радиационной обстановки по сравнению с региональным и глобальным фоном. Для отделения зоны влияния комбината и зоны влияния ТЭЦ, а также для определения, кто является источником загрязнения тяжёлыми металлами, нужны специальные комплексные работы. По заключению доктора геолого-минералогических наук, профессора Томского политехнического университета Л.П. Рихванова, «в данном районе следует провести систематические исследования спилов деревьев, почв и снега по содержанию урана, фтора и других индикаторных элементов, а также медико-биологические исследования по оценке влияния этих выбросов на биоту и человека».

Итоги

На основании существующих нормативных документов каких-либо критических превышений допустимых значений по показателям, изученным в процессе исследования окрестностей АЭХК (так же как и по тем, по которым ведутся официальные наблюдения), не обнаруживается. Однако это совсем не означает, что воздействие АЭХК на природную среду отсутствует. Как было показано в гл. «Радиация и здоровье», по мере накопления данных по воздействию ионизирующего излучения на человека, допустимая доза облучения человека многократно пересматривалась на протяжении столетней истории явления радиоактивности в сторону её уменьшения. Так, только за 30 лет она изменилась с 5 мЗв до 1 мЗв, а сегодня уже обсуждается концепция 0,1 мЗв/год (в Англии уже действует норма годовой дозы 0,5 мЗв). Выбор критериев загрязнения среды (на которых базируются в итоге действующие нормативы – НРБ, ОСПОРБ), особенно в командно-административной системе, был зачастую волюнтаристским, преследовал сиюминутные выгоды политического или экономического характера. Об этом можно судить и на примере чернобыльской аварии, когда для ликвидаторов была выбрана заниженная пороговая доза облучения (Рихванов, 1997).

Другим примером реализации субъективного подхода к оценке ситуации с загрязнением природной среды является то, что при оценке радиационной обстановки ориентируются на состояние гамма-фона, из бета-излучателей рассматривают только стронций-90, из альфа-излучателей ограничиваются только плутонием. Как показал опыт исследований в зоне влияния СХК (Томск-7), существующие нормативные требования к оценке радиационной обстановки в районе действия предприятий ЯТЦ не дают картины её реального состояния (Рихванов, 1997). По мнению Л.П. Рихванова (1997), единственными объективными показателями радиационной обстановки являются состояние биологических систем (определяемые методами биологической дозиметрии) и, прежде всего, общее состояние здоровья населения.

Кроме того, по АЭХК остался невыясненным ряд вопросов, что не позволяет спокойно относиться к соседству этого предприятия, зная о горьком опыте Красноярска, Томска, Челябинска.

Вызывает удивление и непонимание, почему АЭХК, являющийся особо опасным радиационным объектом, был отнесён не к 1-й, а ко 2-йI категории потенциальной опасности и, соответственно, не имеет зоны наблюдения, а санитарно-защитная зона не выходит за пределы производственной территории комбината (это означает, что и её фактически нет).

Известно, что общее количество размещённых на хранение радиоактивных отходов составляет 803,6 т суммарной активностью 123,9 ГБк (Госдоклад-2000). Но их качественный (радионуклидный) состав неизвестен.

На АЭХК, расположенном на р. Ангаре, при работе происходит поступление воды из реки. Вода контактирует непосредственно с производственным оборудованием и вновь сбрасывается в р. Ангару, к этим сбросам присоединяются другие стоки промливневой канализации. (По словам А.А. Козлова, до 1995 г. с промливневой канализацией также объединялись осветлённые воды с комбинатовских шламоотстойников). Факт установления повышенного содержания урана в донных отложения р. Ангары около места сброса этих стоков уже говорит о том, что в окружающую среду поступают радиоактивные вещества, а значит, происходит их накопление в живых организмах (инкорпорация). Кроме того, р. Ангара после Иркутска бежит уже не такая чистая. Целый букет химикатов и радионуклиды (даже в малых дозах) синергически взаимоусиливают друг друга (см. гл. «Радиация и здоровье»).

Поэтому можно с уверенностью сказать, что несмотря на то что в целом радиационная обстановка  вокруг АЭХК, как заявляют официальные службы контроля загрязнения, от выбросов комбината остаётся стабильной, многолетняя деятельность АЭХК даже в условиях безаварийной работы привела к изменению естественной геохимической обстановки, что повлияло на состояние природных биоценозов и среду обитания человека.

При функционировании комбината образуются радиоактивные отходы – низкоактивные, жидкие и твёрдые, и отвальный гексафторид урана. Обращение с РАО является одной из самых основных проблем развития атомной промышленности, так как именно они становятся главным фактором воздействия на природные комплексы. Особую потенциальную опасность представляют шламоотстойники, особенно с недостаточной гидроизоляцией от водоносных горизонтов. Кроме того, они создают угрозу разноса радионуклидов в результате ветрового переноса воды и, когда она испарилась, пыли. (Раз сегодня осветлённые воды шламоотстойников не сбрасываются в открытую гидросеть, то значит их оставляют просто испаряться. Следят ли за тем, чтобы донный осадок не терял этого «экрана»?)

В процессе производственной деятельности предприятий ЯТЦ могут возникать ситуации, в результате которых происходит радиоактивное загрязнение природной среды за пределами СЗЗ предприятия. Примером такого рода аварийной ситуации является взрыв на радиохимическом заводе Сибирского химического комбината (Томск-7, или Северск) 6 апреля 1993 г. В результате взрыва произошёл выброс радиоактивных веществ общей активностью 50 Ku по оценке Государственной комиссии и около 300-540 Ku по оценкам независимых экспертов (Рихванов, 1997).

Загрязнение природной среды искусственными радионуклидами чаще всего происходит в результате нарушений правил, норм и инструкций по обращению с радиоактивными веществами, в том числе в результате аварий при транспортировании. Хотя аварий при транспортировании ядерных материалов (ЯМ) за весь период деятельности АЭХК не зафиксировано, всё же Госатомнадзор не раз имел серьёзные замечания к АЭХК по перевозкам ЯМ вплоть до их запрета до устранения причин нарушений, как это случилось, например, в  1995 г. (Ежегодная справка Госатомнадзора, часть «Обращение с РАО», 1995). Перевозка радиоактивных материалов осуществляется в основном за пределами предприятий и организаций, т.е. в местах со свободным доступом населения, которое первым ощутит на себе последствия транспортной аварии при перевозке РВ или диверсионного акта (Кузнецов, 2002). Таким образом, этому вопросу обеспечения радиационной безопасности также должно уделяться повышенное внимание. Между тем в Государственных докладах «О состоянии окружающей природной среды Иркутской области» об этом ничего не сообщается.

Мы как граждане, чью жизнь государство не раз подвергало опасности, должны твёрдо знать, что радиоактивное излучение – это серьёзный радиационно-опасный фактор, который лучше переоценить, чем недооценить, тем более что ещё недостаточно установлены точные границы положительного и отрицательного действия радиоактивного излучения на биологические объекты. (Доминирует сегодня и поддерживается ООН научная парадигма о безусловной генетической опасности любых антропогенных радиационных воздействий. – Прим. сост.)

Известна ли картина загрязнения тем, кто живёт на этой земле, накрытой радиоактивным следом ядерных испытаний, кто существует от этой земли? Тем, кто живёт по соседству с местами проведения подземных ядерных взрывов, по соседству с действующим предприятием ядерного топливного цикла? Тем, кто уже пострадали?

Что означает «пострадали»? Медики, работавшие в Челябинской области, определяют это очень просто – это значит, что внешняя среда, в которой жил человек, стала опасной для него и нанесла вред его жизни: физический, психический, материальный. Физический вред (болезни и преждевременные смерти) – основной смысл, вкладываемый в термин «пострадавший» (Плохих, 1998).

Госдоклады недоступны для широкого пользования. В газетах если и можно что-то найти, то только скандальные статьи об ужасающем радиоактивном загрязнении нашей области.

Мы уверены, что система радиационной безопасности, адекватная современной ситуации, должна существовать в тесном взаимодействии между общественностью, наукой, структурами государственной власти областного и местного уровней.

Мы уверены, что всеми службами, ведомствами, организациями, ответственными за ядерную и радиационную безопасность, должен быть организован свободный и простой доступ к информации, который гарантируется нормами международного права и действующим российским законодательством (см. приложение «Право на информацию»), – через отделы по связям с общественностью, официальные интернет-сайты, библиотеки, какую-либо печатную продукцию и т.п.

Что касается рядовых граждан, то в соответствии с рядом законов они вправе получать и требовать любую радиоэкологическую информацию (например, в радиологических отделах органов санэпиднадзора, комитетах природных ресурсов, Центрах мониторинга Росгидромета, на предприятиях любого профиля) и добиваться возмещения нанесённого ущерба.

Как уже было упомянуто, и в относительно благополучных, и тем более в радоноопасных районах Прибайкалья мы находимся под существенным влиянием природной радиации. На территориях, подвергшихся влиянию ядерных испытаний, население уже получило сверхнормативную дозу облучения. (Не будем забывать, что радиационный фактор воздействия на данной территории усиливается присутствием химического фактора воздействия как от производств АЭХК, так и предприятий нефтехимии, ТЭЦ и т.д.) И даже если радиоактивное загрязнение искусственными радионуклидами сегодня не превышает установленных норм и близко к фоновым значениям, дополнительное облучение от любых (!) источников может стать дополнительным фактором риска.

В такой ситуации любые другие дополнительные факторы радиационного воздействия (как, например, транспортировка иностранного отработавшего ядерного топлива по железной дороге) опасны, а решения, их допускающие, неоправданны.