---

Как мы изучали Киотский протокол и что из этого вышло

Конференция «Киотский протокол: глобальный климат – региональные решения», о необходимости которой договорились ИРОО БЭВ, Администрация Иркутской области и Торгово-промышленная палата Восточной Сибири, состоялась.

Состоялась, несмотря на <деятельное неучастие> некоторых приглашенных из Москвы выдающихся специалистов по проблеме. Несмотря на очевидное нежелание многих крупных бизнес-структур и некоторых органов власти подключатся не то что к решению, а хотя бы и к обсуждению проблем изменения климата и наших, в связи с этими изменениями, возможных действий.

Материалы и решения, вероятно, вскоре будут доступны на сайте БЭВ, ТПП и областной Администрации, а то и изданы отдельным изданием. Несмотря на явную разнородность, они того стоят. Сейчас речь пойдет о другом. По завершении конференции стало очевидно, что проблема антропогенного воздействия на климат, о которой много говорят и пишут в России и мире, по-прежнему остается для жителей области темой, малоинтересной или вовсе не обсуждаемой. Это было заметно хотя бы по количеству журналистов, почтивших конференцию своим присутствием - их было как минимум в два раза меньше, чем на прошедшей неделей раньше конференции по антикоррупционной деятельности. Возможно, коррупция более выигрышна как тема, требует меньшей подготовки и эмоций вызывает больше. Зато климат изменяется в равной степени для бедных и богатых, образованных и неграмотных.

О чем и поведал собравшимся заместитель начальника Гидрометцентра области Владимир Гонтарь. Цифры всего по нескольким городам области (по обобщенным данным примерно за 40 лет) могут шокировать кого угодно: в Восточной Сибири, в зоне, которая во всех учебниках отнесена к резко континентальному климату, среднегодовые температуры вплотную придвинулись к линии 0 градусов и в ближайшие годы перешагнут ее. Если судить по карте, так называемая эффективная территория (то есть те районы, в которых среднегодовая температура составляет -2 градуса и выше) в нашей области растет вокруг водохранилищ ГЭС, что напрямую связано с влиянием водохранилищ как аккумуляторов тепла. К 2040-2070 годам климат Иркутска изменится значительно - среднегодовая температура достигнет +2,2 градуса. Радоваться нечему: по мнению сотрудников Гидрометцентра это приведет к росту числа аномальных явлений (ураганов и проч.) и засухам.

Киотский протокол, по мнению профессора БГУЭП Генриетты Денисовны Русецкой, является необходимым условием на пути устойчивого развития. Причем это попытка решить экологические и, если смотреть шире - глобальные климатические, проблемы экономическими методами. Киотский протокол есть попытка регулирования не столько пресловутой эмиссии, сколько и уровень потребления, уровень жизни. Отрасли экономики, являющиеся главными источниками ПГ (парниковых газов), связаны с этими двумя понятиями напрямую. Именно поэтому от ратификации протокола отказались США - для них это вопрос национальной идеи - и Китай, у которого от роста потребления зависит абсолютно все, вплоть до политической стабильности. Забавно, что президент-республиканец, чья партия всегда готова была отказаться от любых гарантий занятости, если в обмен можно было получить некие преференции для бизнеса (вспомним хотя бы пресловутую <рейганомику>), мотивировал отказ от ратификации протокола именно возможным ростом безработицы! К Бушу-младшему мы еще вернемся, а пока - о планах областной администрации.

Если исходить из буквы доклада начальника департамента охраны окружающей среды Анатолия Малевского, у государства есть план. Причем план подробный и достаточно качественный, реализация коего принесет пользу если не в стабилизации климата, то хотя бы в улучшении работы затронутых им отраслей. Например: повысить эффективность источников энергии; сократить потребление нефтепродуктов и энергоемкость производства; повысить качество работы общественного транспорта; активнее заниматься высадкой лесов и улучшить качество ухода за ними; решить проблему утилизации метана в сельском хозяйстве и иных отраслях; демонополизировать газовую отрасль и электроэнергетику. Смысл создания правительственной комиссии по реализации Киотского протокола доступен разве что изощренному чиновничьему уму, но при выполнении прочих пунктов - почему бы не дать министерствам и ведомствам еще одну игрушку?

Увы, из доклада господина Малевского - уж не знаю, чего ему стоила эта фраза - участники конференции узнали, что план этот на федеральном уровне не выполняется. А на региональном - существуют совсем другие приоритеты. При дефиците областного бюджета от 10 до 1,5 миллиардов рублей (разброс объясняется тем, что верхняя планка установлена депутатами Законодательного собрания, нижняя - членом Политсовета Единой России и депутатом Государственной Думы) - до климата ли нам? В мае надо опять зарплату бюджетникам поднимать, а тут департамент охраны окружающей среды с какими-то газоанализаторами, а они дорогие... К тому же, запросы природоохранных структур не подкреплены - и не могут быть - цифрами: Областное управление статистики вообще не имеет данных о выбросах в 1990-1993 гг., после 2000 года - только по метану. Ключевой вопрос для участия в международных торгах единицами сокращения выбросов - а есть ли зазор между показателями эмиссии ПГ в 1990 и современным положением дел - решить просто так, с ходу, не удастся. Национальные доклады, еще одно обязательное условие для торгов, отсутствуют. В лучшем случае область сможет принять участие только в проектах совместного осуществления, и то, судя по другим докладам, при стечении благоприятных обстоятельств и буквально нечеловеческих усилиях. Конференцию провели, и на том спасибо.

Разумеется, в предыдущем абзаце краски чернее, чем должны быть в реальности. Кое-какие проекты, достойные представлять область хоть на международном уровне, уже запущены. Как правило, такие проекты оказываются дважды выгодными: эффективны сами по себе и могут привлекать дополнительные инвестиции за счет Киотского протокола. Вот, например, НПЦ <Энергосбережение> ИрГТУ предлагает направление <Разработка и внедрение пароперемешивающего устройства осадков в метантенке коллектора очистных сооружений правого берега г. Иркутска>. Решая задачу сокращения объема осадков и их обезвреживания, коммунальное хозяйство получает значительное количество биогаза, который можно использовать для отопления, производства электроэнергии и на транспорте. При вложении всего-то 10, 5 миллионов долларов, можно одним этим биогазом отапливать микрорайон Топкинский, со сроком окупаемости проекта всего в семь лет. Казалось бы, более чем достаточно, но один только факт включения метана (а именно он производится из осадков) в список ПГ, позволяет подать эту разработку как часть реализации в отдельно взятом городе Иркутске положений Киотского протокола и получить кредиты за единицы сокращенных выбросов. В том исключительном случае, если в городе найдутся миллионы на запуск проекта...

Миллионы есть у ОАО <Иркутскэнерго>. Есть и список мероприятий программы управления издержек и тотальной оптимизации производства: снижение потерь в тепловых сетях и внутристанционных, сокращение потерь при транспортировке тепла и электроэнергии, перевод тепловой нагрузки с котельных на ТЭЦ, перевод ТЭЦ и котельных с угля на газ и так далее. Каждый пункт - в случае реализации - даст сокращение выбросов углекислого газа на сотни тысяч тонн (суммарно - 3,3 млн тонн), что при самой скромной оценке стоимости 1 тонны газа означает десятки миллионов долларов. Но снова встает вопрос: а будет ли реализован, например, проект перевода ТЭЦ на газ, если реконструкция обойдется в десятки миллионов, генеральный директор назвал цены, предложенные газовыми компаниями, неприемлемыми, стоимость квоты должна составлять не менее 20 долларов за тонну и так далее...

С полным списком негативных факторов участников конференции ознакомил сотрудник Лимнологического института Александр Сутурин. Его доклад <Неожиданные проблемы для теплоэнергетики Приангарья в связи с Киотским протоколом> заставил многих слушателей встряхнуться: в качестве веских аргументов <против> реализации протокола господин Сутурин привел слова такого выдающегося мыслителя современности, как Дж. Буш-младший. Однако другие тезисы доклада дают меньше поводов для смеха. В относительно благополучной Франции расходы на реализацию положений Киотского протокола оказались столь существенны, что нам, как говорится, и не снилось. На изучение одного озера, несопоставимого с Байкалом ни по каким параметрам, расходуется в 180 раз больше средств, чем на величайшее озеро мира. На один алюминиевый завод - вероятно больше, чем в России на всю отрасль.

Возможно, другие участники конференции сделали из ее работы другие выводы, но мне кажется, никто не сможет оспорить тот факт, что экономике России не удастся быстро получить выгоды от теоретически существующего зазора в 25-30 процентов между уровнем эмиссии ПГ в 1990 и в 2005 годах, особенно учитывая прохладное отношение к этой теме на уровне федерального правительства. Предстоит доказывать существование зазора, тщательно аргументировать его размер и еще более тщательно считать количество углекислого газа, поглощенного лесами, озерами и даже прудами-отстойниками ТЭЦ. Преодолевая при этом сопротивление тех, кто вовсе не горит желанием <вывести из тени> реальный уровень своих выбросов. Прежде чем что-то получить, Иркутской области предстоит много вкладывать, не особенно рассчитывая на помощь извне.

Владимир Скращук, специально для пресс-службы <БЭВ>

Нефтяное горе «Транссибнефти»

Криминальные врезки, вялая охрана и благодушные чиновники - так мы быстро без природы останемся.

Для ОАО «Транссибнефть», ставшей для иркутских экологов моделью – уменьшенной, заметим – по которой судят о всем трубопроводном транспорте, 2005 год заканчивается также, как и начинался: сообщениями об авариях и незаконных врезках, разливах нефти и кубометрах собранного грунта.

30 ноября стало известно о разрыве магистрального нефтепровода "Омск-Иркутск" недалеко от Ангарска. Следствием аварии стал разлив 6 тонн нефти на площади 2,6 кв. километров. С учетом того, что погода стояла уже довольно холодная (во всяком случае, ниже нуля) данные о количестве могут быть преуменьшенными – во всяком случае, уже 1 декабря было собрано и вывезено 50 кубометров загрязненного грунта, а срок ликвидации последствий перенесли на несколько дней.

Спустя две недели, 14 декабря, очередной разлив нефти произошел на том же нефтепроводе, но уже в районе Усолья-Сибирского. По данным, представленным сотрудниками «Транссибнефти», на грунт 9,5 тонн, которые успели распространиться на площади 210 кв.м. Благодаря относительно незначительной площади разлива, компания уже на следующий день сообщила о ликвидации всех последствий (тем более, что проверить эти сведения никому не удалось – к месту разлива прессу и ТВ не подпускали).

Заодно удалось выяснить причину повышенной аварийности нефтепровода: как и следовало ожидать, главным стал человеческий фактор и 30 ноября, и 14 декабря на месте аварий были обнаружены несанкционированные врезки в нефтепровод. Хваленая система безопасности, якобы контролирующая малейшие перепады давления, или дала сбой, или не существует в природе.

Схема организации сверхприбыльного бизнеса подробно описана в газете «Байкальские вести» (№53, 20-26 декабря): на подземном участке нефтепровода роют яму нужной глубины, в трубу врезают кран и забрасывают врезку крупным гравием. В назначенный час к врезке подъезжают несколько КАМАЗов с цистернами и в течение нескольких минут перекачивают десятки тонн нефти. Каждый водитель КАМАЗа по рации поддерживает связь со «штабной» машиной – как правило иномаркой с мощным двигателем, которая дежурит на трассе и предупреждает о приближении милиции и охраны. Только за одну ходку были вывезены 70 кубометров нефти, а еще 180 сотрудники ФСБ обнаружили на арендованной нефтебазе в Усолье. Всего одна группировка, имевшая тесные связи с коррумпированными сотрудниками милиции и чиновниками, ежедневно отправляла на Дальний Восток китайским покупателям от 65 до 130 кубометров нефти.

Всего, по данным ФСБ, «Транссибнефть» потеряла до 3 процентов нефти – и в это можно поверить, ведь только на участке от Усолья до Ангарска правоохранительные органы насчитали несколько десятков врезок, каждая из которых сопровождалась разливом нефти. Учитывая цены и разницу между спросом и предложением, рост аппетитов и наличие отработанных схем, нет никаких сомнений в продолжении криминального бизнеса и в следующем году.

Ситуация в Иркутской области, впрочем, не является чем-то исключительным. 5 декабря пришло сообщение об аварии на принадлежащем «Транснефти» магистральном трубопроводе «Анжеро-Судженск – Красноярск». Из трубы диаметром 1020 мм – по официальным данным – утекло 300 тонн, площадь разлива составила 2,4 га. 14 декабря пятно нефти площадью 5 тыс. кв. м. было обнаружено на льду оз. Бединга (рядом с пос. Катангли Ногликского района Сахалинской обл.). Управление Ростехназдора по Дальневосточному федеральному округу, проведя проверку, установило: разлив произошел в результате аварии на нефтепроводе НГДУ «Катанглинефтегаз». Тут нужно обратить внимание на такую деталь, как площадь пятна – или нефть бесконтрольно текла довольно долгое время, или она текла очень быстро. В любом случае нефтяники оказались не на высоте – часть нефти, несмотря на лед, попала в воду и достать ее оттуда уже не удастся.

Все это должно было бы насторожить власти всех регионов, по территории которых должен пройти магистральный нефтепровод «Восточная Сибирь – Тихий океан». Губернатор Иркутской области Александр Тишанин и его администрация, как сообщило Информационное агентство «Регнум», «не усматривают ничего противозаконного в прокладке Транснефтью линии нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан" в водоохраной зоне Байкала, лишь бы это было сделано с соблюдением всех норм экологической безопасности». Даже если проектировщики «Транснефти» расшибут себе лоб над чертежами и ГОСТами, все равно останется проблема квалификации монтажников, качества поставленного материала, проблема соответствия всего этого природным условиям (нефтепроводов на севере Восточной Сибири пока еще не строили), ну и конечно – криминал. Против него, как мы уже видели, методов пока нет.

Как, впрочем, нет у властей и желания заниматься разливами нефти – например, мэр Усть-Кутского района Владимир Сенин обратился к Законодательному Собранию и администрации области с просьбой помочь в ликвидации пятна нефти на Марковском месторождении. Проблема, как пояснил депутатам начальник департамента охраны окружающей среды Анатолий Малевский, существует с 60-х годов, а решением ее «занимаются» с 1992 года. За эти как минимум 13 лет пятно не выросло, но и не уменьшилось. «Специалисты пришли к выводу, что непосредственной угрозы населению из-за разлива пятна нет (пятно огорожено, доступ жителей к месту экологического бедствия запрещен, существуют только сезонные разливы «озера»…). Администрация убеждена, что выделение средств из областного бюджета на ликвидацию нефтяного пятна не нужно, так как ООО «Усть-Кутнефтегаз» в состоянии самостоятельно справиться с задачей, тем более что ряд мероприятий предприятие уже проводит». В ответ на это «Председатель совета директоров ООО «Иркутская нефтяная компания» Николай Буйнов сообщил, что сложность ситуации заключается в том, что на сегодняшний день нет четкой программы по ликвидации пятна».

Вобщем, схема ликвидации предстоящих неминуемых разливов на ВС-ТО вполне понятна: криминальная врезка – разлив (еще повезет, если всего нескольких тонн) – панический сбор по берегам Байкала и впадающих в него рек того, что не успело уплыть раствориться или утонуть - обращение в органы власти – «мнение специалистов: непосредственной угрозы нет» - «отсутствие четкой программы» и финансирования. Дальнейшее – молчание…

Владимир Скращук,
для пресс-службы «БЭВ»
по материалам ИА «Регнум», Гринпис, пресс-службы МПР РФ, газеты «Байкальские вести»

Не тронь коррупцию – с ней легче жить

9 декабря, в Международный день борьбы с коррупцией, в Иркутске прошел семинар «Состояние и совершенствование антикоррупционной деятельности в России. Антикорупционная политика в Иркутском регионе. Роль и место общественных институтов в противодействии фактам коррупции, их выявлении и профилактике», организованный Законодательным собранием и администрацией области.

В работе ее приняли участие все антикоррупционные силы региона - региональное отделение Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка (АБОП); Российское антикоррупционное партнерство и депутатская группа «Антикоррупция» в Законодательном собрании области; гуманитарный фонд «Байкал Третье тысячелетие» был представлен Антикоррупционным центром, милиция и прокуратура выделили пару заместителей - начальника ГУВД и прокурора области соответственно.

 «Доклад номер один» прочел Георгий Сатаров, президент фонда ИНДЕМ (Москва). По данным, собранным его фондом, объем коррупционных денег, выплачиваемых чиновникам (а также сотрудникам правоохранительных и контролирующих органов, врачам, работникам вузов и так далее) гражданами, составляет 55 процентов ВВП России. В абсолютных цифрах, как позже пояснила профессор БГУЭП Анна Репецкая, в коррупционном обороте ходит 60 млрд долларов, что в несколько раз больше, чем было несколько лет назад. Оценка неточная, полученная социологическими методами опросов и анкетирования. Но в эту цифру не входят несколько миллионов предпринимателей без образования юридического лица (их слишком много) и коррупция высшего, «олигархического» уровня (к нему исследователей просто никто не подпустит). Приводя многочисленные примеры и факты, Георгий Сатаров продемонстрировал собравшимся, что коррупционные отношения выгодны обеим сторонам «процесса» - и тому, кто взятку дает, и тому, кто ее получает. Коррупция возникает там, где пытаются проблемы экономики и неэффективности управления, несовершенства существующих отношений, решать административным путем.

Подавляющее большинство граждан России прямо заинтересованы в существовании коррупции - с ее помощью многие задачи решаются быстрее, а некоторые (например, устранение конкурентов) можно решить только таким путем. Разумеется, далеко не у всех есть такие проблемы, а чиновники, прикормленные богатыми, поддерживают одинаковые отношения со всеми просителями – так, постепенно, безденежное большинство в принципе исключается из числа тех, чьи проблемы имеют шансы на разрешение. Коррупция и сама порождает проблемы. Если без подробностей, то: несовершенство рыночной конкуренции, диспропорции в развитии экономики, усугубление имущественного расслоения и социального неравенства (что влечет за собой социальную напряженность и политическую нестабильность), подрывает национальную безопасность. Если вспомнить хотя бы проблему терроризма, то именно продажный милиционер пропускал террористов в самолеты и через блокпосты, а продажный чиновник выдавал настоящие документы на вымышленные имена.

Бороться с коррупцией все-таки надо, продолжал Георгий Сатаров, и хотя ему не нравятся компании в стиле облавной охоты на «оборотней в погонах» (хотя бы потому, что ловят только милиционеров, а их «бизнес» невозможен без суда и прокуратуры), но «травить тараканов» все-таки надо периодически, хотя бы в отдельно взятом регионе. Коррупция возродится на новом витке, она будет более осторожна, цены вырастут (собственно именно из-за активизации борьбы с ней она увеличилась в последние годы) – и тому есть наглядные модели. Например, наш южный сосед Китай - там за коррупцию расстреливают, но, если в 1999 году расстреляли двух чиновников за хищение бюджетных денег, выделенных на строительство моста, то спустя три года – расстреляно уже более 300 человек по одному только делу о контрабанде. Всего же за последние пять-шесть лет жертвами государственной кампании за чистоту чиновничьих рядов пали примерно 85 тысяч человек. Коррупция – жива.

При царях, как установили российские историки, каждая строчка табели о рангах (за исключением двух высших, которых не судили и двух низших, которых не подкупали) теряла ежегодно восемь процентов своей численности. Каждые двенадцать лет состав должен был меняться полностью (реально, очевидно, соотношения для каждой строчки были разными) – и это не помогало.

А что же сейчас? Закона о борьбе с коррупцией в России нет – его не могут принять с 1991 года, и нет даже юридически оформленного определения коррупции. Есть лишь несколько статей в Уголовном кодексе, касающихся главным образом дачи взятки (хотя коррупция гораздо шире, чем просто передача суммы денег в руки чиновника в обмен на услуги с его стороны). Приводя в своих докладах разные варианты, участники конференции не смогли прийти к единому мнению, но для простоты картины вполне можно пользоваться таким: коррупция – это нелегальный рынок властных полномочий, обмен власти на деньги. Российское законодательство работает таким образом, что главным преступником становится тот, кто взятку дает – покупатель властных полномочий (надо заметить, что подкуп и выгода в широком смысле слов присутствуют в коррупции всегда). В некоторых статьях (ст. 141 – препятствование осуществлению избирательных прав) нет и субъекта преступления, то есть не сказано, кому нанесен ущерб.

В тех случаях, когда коррупционеров все-таки хватают за руку, вступает в действие неписанный закон «криминологической воронки». Выявляют сто преступлений данного рода, в суд поступают десять, приговор выносится по одному, а на зону отправляется один из десяти осужденных (реальные пропорции еще позорней). Это происходит благодаря несовершенству законов, и чрезвычайно удобно для милиции и прокуратуры – репутация этих органов как наиболее коррумпированных никем не оспорена. Чрезвычайно показательна в этом смысле история ОАО «Энергия-инвест», которым для защиты от «недружественного поглощения» был создан Антикоррупционный центр при Гуманитарном Фонд «Байкал Третье тысячелетие». Председатель Совета Фонда Владимир Наумов рассказал, что Фонд даже не сумел потратить выделенные на Антикоррупционный центр 12 миллионов рублей. В конкурсе журналистских работ на антикоррупционную тематику не присуждали первую премию – настолько скудным был выбор. «Наезд» на «Энергию-инвест» отбили просто чудом – обращения в адрес Генеральной прокуратуры, министра внутренних дел и директора ФСБ возвращались за подписью тех, кто покрывал нападение, а выручил тысячи акционеров и руководство фонда полномочный представитель президента в СФО Квашнин!

Некоторые результаты праведных трудов Центра размещены на его сайте и Георгий Сатаров высоко оценил исследование, посвященное коррупции в лесной отрасли Иркутской области. Авторам, наверное, было приятно, но, как заметил во время пресс-конференции журналист Артур Дан, расследований было много. Ну и что? Да ничего. Васьки – в их числе тысячи жителей области – кушали, кушают и будут кушать, потому что знают, кому отстегнуть. И знают, что если не отстегивать, то кушать будет нечего. Хотя лес для абстрактных потомков сохранится. Любые расследования, любые публикации ничего не стоят без реакции милиции и прокуратуры, а там тоже знают, с какой стороны масло на бутерброде и как оно туда попадает.

Впрочем, АКЦентр мог бы изменить стратегию поведения (хотя бы организовать систему перепечатки публикаций иркутских СМИ в газетах федерального масштаба), но не мне их учить работать с прессой – пусть, если уж взяли на себя такой груз, выживают сами. А вот депутатской группе ЗС «Антикоррупция» многие безрадостные мысли еще предстоит продумать и пережить на собственном опыте. И произойдет это довольно скоро: группа работает с обращениями граждан и собирается проводить анализ законопроектов на их коррупциогенность (то есть потенциальную пригодность для создания коррупционных отношений), а тем временем бизнес некоторых депутатов строится на незаконной продаже леса, использовании труда нелегальных мигрантов и прочих неприглядных деталях. Разумеется, обвинения вскоре будут сняты (прецедентов в стиле «из зала заседаний в зал суда» наша область не знает), а журналистам, обнародовавшим факты, как бы не пришлось извиняться. Тестом на качество намерений станет для группы «Антикоррупция» рассмотрение материалов, накопленных вице-спикером Баймашевым по фактам коррупции в той же лесной отрасли.

Георгий Сатаров, как следует из пресс-релиза АКЦентра, встречей остался доволен – Иркутск, дескать, к объединению усилий в борьбе с коррупцией готов. Москвичи, проведя в гостях пару суток, конечно, всегда лучше видят, что делается в регионах. Но когда АКЦентр в список организаций и учреждений, занятых в антикоррупционной деятельности, включает школы (см. пресс-релиз от 10 декабря) – меня терзают смутные сомнения… Проблема коррупции заключается не в том, что чиновник берет на лапу за любое решение – берут, брали и будут брать, даже если сегодня всех чиновников поголовно заменить на новых.

Корни явления - не в экономике, не в несовершенстве законов, корни – в психологии: все население страны от мала до велика, от бюджетника до олигарха, считает, что получает меньше, чем заслуживает. Проще говоря, жажда потребительства еще далека от удовлетворения. Вот когда нажрутся – тогда и придет пора искать честных чиновников. А до той поры надо смириться и не тратить силы хотя бы на бесплодную борьбу с «северным ветром». Китайцы, чей опыт в государственном строительстве на какую-то пару тысяч лет больше нашего, перепробовав все средства, установили, что каждый чиновник – в зависимости от ранга и должности – может получать от просителя «подарок на счастье». Если чиновник требовал больше, чем ему положено – гармония в государстве нарушалась и в дело вступали хранители порядка. Чем не выход?

Владимир Скращук,
специально для пресс-службы «БЭВ»

Разложить вред по полочкам

16 ноября в Иркутске стартовал проект Байкальской Экологической Волны по подготовке первого в России регионального рейтинга социально-экологической ответственности предприятий. По приглашению Иркутской региональной общественной организации Байкальская Экологическая Волна в них принял участие директор Независимого экологического рейтингового агентства (НЭРА, учреждено Международным социально-экологическим союзом и исследовательским центром Минэкономразвития ВНКЦ «Север») Александр Сергеевич Мартынов. Презентация проекта прошла на семинаре, организованном совместно БЭВ и Торгово-промышленной палатой Восточной Сибири с участием представителей Департаментов охраны природы города Иркутска и Иркутской области, экологической службы ОАО «Иркутскэнерго», АЭХК и ИркАЗ-СУАЛ, журналистов.

Первый экологический рейтинг был составлен рейтинговым агентством по материалам 2000 года для 13 регионов, 13 отраслей и 13 компаний. Справочник (в НЭРА его называют «13-13-13») дал реальную картину воздействия крупнейших компаний (Норильский Никель, РАО ЕЭС, Алроса, Кузбасразрезуголь, Северсталь, Лукойл, ЮКОС, СИДАНКО, Газпром, ВАЗ, ГАЗ) России на окружающую среду – не на уровне декларации менеджеров, а на уровне фактов. Теперь 2000 год используется как базовый и это очень удобно: начало века, новый президент – и теперь можно сравнить, что изменилось за прошедшие годы. Для составления рейтингов использовалась государственная статистика (потому что на запросы МСоЭС в первый год не откликнулся никто) и это означает, что те же самые результаты получат государственные чиновники, если проделают ту же самую работу. Это освобождает МСоЭС и НЭРА от каких-либо подозрений в предвзятости, и одновременно дает органам власти возможность использовать эти данные при общении с предприятиями.

МЕТОДИКА
Шаг 1. Для каждого показателя (водопотребление, загрязненные стоки, выбросы стационарных источников, выхлопы автотранспорта, образование отходов и трансформация земель) суммарный объем воздействия по всем предприятиям России делят на число занятых в экономике.
Шаг 2. Для каждого предприятия, по которым есть сведения о воздействиях на природную среду и численности занятых, аналогичным образом определяют шесть показателей воздействия на одного человека занятого на предприятии (в компании).
Шаг 3. Каждое из шести значений, полученных на шаге 2 (среднее воздействие одного работника компании) делят на соответствующее среднее значение для одного занятого в экономике России, полученное на шаге 1. Результат выражается в процентах.
Шаг 4. Полученные значения суммируют и делят на шесть. Среднее арифметическое - это интегральный показатель экологических издержек производства на предприятии в %% к среднероссийской НОРМЕ. Значение показателя издержек выше средней НОРМЫ (например 200%) соответствует среднему превышению объема экологических издержек по всем 6-ми показателям (в примере - в 2 раза). Значение показателя ниже среднего - соответствует более низким, чем в среднем по России, уровням экологических издержек производства.
Если оценивают предприятие, по которому нет данных о воздействии на природную среду, то используется следующий алгоритм приближенной оценки.
Шаг 2а. Определяют региональную (субъект Федерации) и отраслевую принадлежность предприятия.
Шаг 2б. По данным государственной статистики определяют суммарное воздействие в этом регионе всех предприятий данной отрасли, за вычетом тех, по которым имеются открытые данные об экологических воздействиях, и суммарное число занятых на них работников.
Шаг 2в. Значение воздействия делят на число занятых. Полученное значение характеризует средний уровень воздействия одного работника, занятого на предприятиях, той отрасли и того же региона, к которому относится предприятие, не представившее свою экологическую отчетность. Можно перейти к шагу 3.
Образно говоря, информация по каждому региону процеживается через своеобразную сеть с крупной ячеёй, которая позволяет "выловить наиболее крупную рыбу". Такой расчет дает точность на уровне отклонения от средней для предприятий одной отрасли в одном регионе. Поскольку оцениваются лишь крупные предприятия, реальная погрешность значительно меньше. (Источник: http://www.biodat.ru/)

Специально для Иркутска и Иркутской области введен дополнительный критерий: потребление электроэнергии. Дело тут в том, что Иркутскэнерго, производя тепловую и электрическую энергию, наносит значительный ущерб окружающей среде – самые очевидные последствия - это выбросы продуктов горения топлива на ТЭЦ, самые масштабные – изменения климата региона после заполнения водохранилищ ГЭС. В уже проведенных НЭРА исследованиях Иркутская область упоминается неоднократно – и чаще всего носителем одних из худших в России показателей становится именно Иркутскэнерго (в том числе и в динамике), чуть реже Иркутский алюминиевый завод и Илим Палп Энтерпрайз. Но было бы несправедливо отнести весь этот ущерб только на долю Иркутскэнерго. Компания производит электричество не для себя, а для потребителей, многие из которых работают только за счет электроэнергии, не имея собственных сбросов и выбросов. Поэтому было бы справедливо разделить ответственность пропорционально потребленной энергии и таким образом поставить Иркутскэнерго в равные условия с другими предприятиями и компаниями.

Страницы справочников разделены на «белые» и «серые». Разница между ними в том, что на белых напечатаны данные о предприятиях, предоставивших свою статистику, а на серых те, чьи параметры пришлось вычислять кружным путем. В том числе используя косвенные данные. Проблема – о чем позже напомнил представитель Ангарского электролизно-химического комбината – заключается в том, что для некоторых предприятий до сих пор существует режим засекречивания некоторых параметров отчетности – ну просто 19 век, когда Дмитрий Менделеев по количеству вагонов с сырьем определил состав нового немецкого пороха. Правда, согласно конституции РФ и ее законам сведения, относящиеся к экологическим, засекречиванию не подлежат, но в России многие законы существуют лишь для демонстрации иностранным делегациям, а не для внутреннего пользования. И потому такие предприятия обречены находиться на серых страницах. Дополнительным справочным изданием является краткий навигатор по справочнику – краткие рейтинги регионов, отраслей и предприятий.

Вниманию участников семинара были предложены несколько документов – список предприятий, чья деятельность будет оценена при составлении рейтинга для Иркутска; образец письма-запроса, проект обращения к губернатору области и мэру города с предложением подержать начинание. «Основными целями создания рейтингов являются: поддержка социально- и экологически ответственного бизнеса, развитие конкуренции по экологическим критериям, установление конструктивного диалога власти, общественности и бизнеса». Аналогичные проекты уже запущены в Подмосковье и Саратовской области, уже составлен черновой рейтинг для Республики Бурятия, но как рассказал координатор проекта составления рейтинга от Байкальской Экологической Волны Денис Шибицкий, у Иркутска все еще есть шанс быть первым – при условии, что руководители предприятий заполнят предельно простую анкету и отправят ее в БЭВ.

Опыт Бурятии, о котором рассказал участник разработки эко-рейтинга Александр Бекетов, для нас практического интереса не имеет – в республике всего четыре города и всего чуть более трехсот предприятий (если подойти к делу очень дотошно, в одном Иркутске список может насчитывать около ста предприятий). Абсолютным лидером по чистоте производства оказалось ОАО «Молоко», а аутсайдером – Тугнуйский угольный разрез и Гусиноозерская ГРЭС. Сравнивать вредное влияние выбросов столь разнородных структур на окружающую среду бессмысленно, однако при продолжении работы, накоплении данных за длительный период времени, можно будет сделать более точный вывод о следовании руководства каждой компании законам страны и принципам экологии.

Хотелось бы пожелать составителям рейтинга успехов – полученные ими данные могут стать хорошим подспорьем для органов власти (даже для департамента охраны природы областной администрации получение от предприятий достоверной информации является проблемой) и базой для начала диалога между бизнесом, наукой, общественниками и властью. В ходе семинара прозвучали предложения учитывать в рейтинге размеры платежей, компенсирующих нанесенный ущерб или наличие у компании экологической программы. Было высказано предложение использовать некую усредненную единицу (как тонна условного топлива) выброса и пересчитывать все показатели на нее. Александр Мартынов объяснял, что за каждое такое улучшение придется расплачиваться снижением достоверности – но в ходе работы можно будет создать региональную систему рейтингов, а в перспективе оценить по той же схеме и муниципальные образования.

Владимир Скращук
Специально для пресс-службы «БЭВ»

Глобальная тема на региональном уровне

Аномально теплая иркутская осень - 2005 вполне могла бы служить иллюстрацией к конференции, которая пройдет в столице Восточной Сибири 15-16 декабря - «Киотский протокол: глобальный климат – региональные решения». Могла бы, но, к сожалению, не все изменения климата столь приятны, а потому речь пойдет не столько об облегчении участи сибиряков, сколько о задачах, стоящих перед наукой, бизнесом, властью и общественными организациями в свете вступления в силу Киотского протокола к рамочной конвенции ООН об изменении климата.

Документ, согласно которому подписавшие его страны обязались сократить выбросы «парниковых» газов (диоксид углерода, метан, закись азота, гидрофторуглероды, перфторуглероды, гексафторид серы) на 5 процентов по сравнению с уровнем 1990 года, был подписан 11 декабря 1997 года в городе Киото. Для вступления в силу требовалось, чтобы его приняли к исполнению столько стран, что их суммарные выбросы составляли бы 50 и более процентов в базовом для всех расчетов 90-ом. Страной, которая внесла решающий вклад в это благородное дело, стала Россия – после того, как в ноябре 2004 года протокол был ратифицирован, он вступил в силу 16 февраля 2005 года.

Киотский протокол установил количественные обязательства на ограничение и сокращение выбросов парниковых газов – для каждой страны индивидуальные. Россия оказалась в двойственном положении: с одной стороны, из-за резкого сокращение производства в 90-х, мы сейчас производим ПГ значительно меньше, чем СССР. Но по мнению некоторых экономистов, обязательства, возложенные на нас, могут в ближайшее время ограничить экономический рост и стать бременем для экономики. В то же время, согласно международным соглашениям, на программы переоснащения предприятий можно получить кредиты в международных финансовых организациях (существует также устойчивое мнение, что получить сопоставимые суммы в России просто негде), а единицами сокращения выбросов можно будет торговать на специальных «углеродных биржах» - первые торги уже состоялись весной этого года. Кроме того, можно торговать неиспользованными квотами – а на полученные средства реконструировать производство. Можно долго и аргументировано подвергать сомнению действенность Киотского протокола в деле стабилизации климата, но ни один из ПГ не полезен для здоровья человека – а, стало быть, любые усилия по сокращению выбросов нужно признать и поддержать.

В Киотском протоколе подробно перечислены секторы человеческой активности, в которых производится максимум ПГ: сжигание топлива (энергетика, транспорт, обрабатывающая промышленность); добыча и транспортировка топлива; горнодобывающая, металлургическая, химическая промышленность; удаление отходов и обработка сточных вод; сельское хозяйство. Все это очень актуально для Иркутской области и именно поэтому иркутская региональная общественная организация «Байкальская Экологическая Волна» (ИРОО БЭВ), Торгово-промышленная палата Восточной Сибири (ТПП) и Администрация области приняли решение организовать и провести конференцию с максимально широким привлечением научных и производственных структур. Одними из первых проявили интерес Иркутскэнерго и Технический университет, Институт систем энергетики и Иркутская нефтяная компания, также участвовать в конференции будут Бритиш Петролеум и ТНК-BP. Большую заинтересованность в конференции проявил Сибэкспоцентр. В конференции должны принять активное участие органы власти – в том числе и гости из других регионов Прибайкалья, юристы, экономисты, сотрудники экологических организаций, средства массовой информации и все, кому интересна тема экологически чистого образа жизни. По просьбе «Байкальской Экологической Волны» частично финансирует проведение конференции Фонд имени Генриха Белля (Германия), частично сами участники конференции, а помещение предоставляет областная администрация.

Вице-президент ТПП Анатолий Стерхов во время всех встреч рабочей группы подчеркивал, что проведение этой конференции очень важно и полезно для предпринимателей региона. Киотский протокол полностью вступит в силу в 2008-2012 гг. и с его существованием придется считаться всем, независимо от размеров бизнеса и форм собственности. Информации по теме пока мало и тот, кто озаботится поиском заранее, сможет опередить конкурентов. На конференции прозвучат доклады о новейших разработках, позволяющих использовать возобновляемые источники энергии или экономить энергию – а это даст заметный экономический эффект даже вне связи с Киотским протоколом. Вложения в экологические программы – это вложения в репутацию, а она сегодня стоит дорого, под доброе имя дают кредиты. Участники конференции смогут определить сферы взаимного влияния и воздействия власти, бизнеса, науки и общественности.

По мнению сотрудника Департамента по охране окружающей среды областной администрации Нины Абариновой, по итогам работы конференции должна быть создана региональная межведомственная комиссия по реализации Киотского протокола – по аналогии с уже созданной в российском правительстве. Областная администрация заинтересована прежде всего в установлении точного уровня выбросов предприятий области: в каком положении по отношению к уровню 1990 года мы сейчас находимся? Каков потенциал поглощения ПГ лесами? Какие ограничения будут наложены на развитие нефте- и газодобычи? Определив эти показатели, можно будет бороться за привлечение инвестиций для модернизации или организовать продажу квот и таким образом привлечь в регион дополнительные финансы. Конференция станет и смотром сил, способных работать над этой проблемой – и это хороший повод для студентов принять участие в конференции: начав работать над темой сейчас, можно получить грант на собственную разработку, а к моменту вступления протокола в полную силу оказаться востребованным специалистом.

Подробная информация об организаторах и участниках конференции, темы докладов и сообщений, точные сведения о времени и месте проведения заседаний размещены на сайтах БЭВ и областной администрации.

Владимир Скращук, пресс-служба «БЭВ»

Инспектора вызывали?

Инспекция ЮНЕСКО, о необходимости приезда которой так долго говорили все, кому не безразлична судьба Байкала, наконец-то посетила озеро – 23-30 октября.

Программа пребывания для Гая Дебоне (эксперт Центра Всемирного природного наследия) и Педро Росабля (Международный союз охраны природы, IUCN) несколько отличалась от стандартного туристического маршрута. После прилета в Иркутск они встретились с представителями экологических организаций и областных властей, посетили нацпарки, стройплощадки Транснефти и собрания общественности на севере Байкала, осмотрели неуязвимый в своем зловонии БЦБК, встретились с общественностью и властями в Улан-Удэ. После прилета инспекторов в Москву состоялась еще одна встреча в Минприроды и одна - в Гринпис России.

Визит активно освещала местная и федеральная пресса. Но в кратких этих сообщениях было довольно много противоречий. Достаточно, чтобы вместо окончательного и бесповоротного диагноза состояния озера и структур, его охраняющих, вместо ответа на вопрос: «Что ждет Байкал?» получить сплошные вопросы.

За ответами я обратился к представителю Гринпис России Андрею Петрову, встречавшемуся с инспекторами неоднократно – и в Москве, и в Иркутске, и на Байкале. Из его объяснений стало ясно: надежды на немедленное вмешательство международных структур в ситуацию – хотя бы в связи со строительством нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан – не приходится. Полномочия инспекторов ограничены лишь написанием неких рекомендаций, которые будут рассмотрены в лучшем случае летом следующего года.

Рекомендация, скорее всего, будет проста: включить объект Всемирного природного наследия «Озеро Байкал» в список «Всемирное природное наследие в опасности». (Тут, правда, мы сталкиваемся с одним из упомянутых противоречий: по сообщениям пресс-службы МПР инспекторы отметили «значительный прогресс» в деле охраны природы – это на фоне хладнокровно вырубленной по северному берегу грандиозной просеки и все еще работающего БЦБК). Следующим шагом – неслыханным, но вполне вероятным – станет исключение Байкала из списка объектов Всемирного природного наследия. Россия – родина не только слонов, но и прецедентов.

Россия, если вдуматься, не давала поводов думать, что она когда-нибудь выполнит рекомендации ЮНЕСКО – хотя бы те, которые были сформулированы после первой поездки ее представителей на Байкал в 2001 году. В интервью «Независимой газете» директор Института географии СО РАН, доктор географических наук Александр Антипов рассказал: «Когда в 1996 проводили номинацию Байкала как участка Всемирного природного наследия, то исходили из наличия у озера четырех главных критериев, которые подтверждали его универсальную значимость, уникальность. Например, этот объект должен представлять собой природный феномен, или территорию исключительной эстетической ценности. Но если мы говорим об этих критериях, то обязаны знать, где, в каком месте они представлены. Мы должны показать, где, к примеру, находятся редкие, исчезающие виды животного или растительного мира, то же и по другим ценностям. Но такой детальной проработки ни при номинации, ни после нее сделано не было».

До сих пор не определены границы участка – что уж говорить о таких мелочах, как застройка берегов и функционирование на озере турбаз без канализации! Вот и сейчас - стоило инспекторам 2 ноября после очередной встречи с Гринпис России отбыть восвояси, как 10 ноября Минпромэнерго направил в правительство график строительства нефтепровода, согласно которому МПР должно завершить экспертизу проекта ВС-ТО в течение нескольких дней. Между тем на встрече Дебоне и Росабля с замминистра Степанковым (на которого господин Петров возлагает особые надежды как активного защитника природы) последний говорил о месяце работы, а представители Росприроднадзора – о четырех. Возможно, журналисты «Коммерсанта» слегка гиперболизировали «готовность к сотрудничеству», проявленную МПР, но заголовок «Транснефть форсировала Байкал» недалек от истины.

Очевидно, что демонстративная активность Росприроднадзора в конце августа – начале сентября и поездка представителей ЮНЕСКО в конце октября – начале ноября нисколько не смутили Траснефть и правительство. В конце концов, что значит какое-то там международное сообщество по сравнению с потоком нефтедолларов? Еще парочка ураганов и топливных кризисов в США и Европе, как привычные к комфортной жизни европейцы и американцы сами заткнут рот любой международной структуре вплоть до ООН – без российской нефти мировой экономике грозят такие кризисы, что нефтепровод в 800 метрах от берега уникального озера – недостойная внимания мелочь.

Да, конкретно эта труба должна гнать сырье в Азию. Но ради сохранения хороших отношений с существующей властью (и потока нефти и газа на Запад, разумеется) можно немножко закрыть глаза на небольшие нарушения внутренних законов об экологической экспертизе и ограничении хозяйственной деятельности, тем более что эти российские варвары до сих пор закон об охране Байкала не выполняли. Можно даже внести Байкал в пресловутый список – от России не убудет, и не такое терпела, тем более, что основные СМИ все равно под контролем государства и подавляющее большинство населения все равно не вникает в суть 99 процентов новостей.

Насколько я понимаю ситуацию, российским экологическим организациям стоит рассчитывать лишь на самих себя и в лучшем случае – на поддержку ученых. Ни на местное население – прельщенное посулами дать работу, ни на региональные власти надежды нет. Администрация Иркутской области, например, настолько слабо ориентируется в ситуации, что до сих пор делает ставку на развитие в Прибайкалье экологического туризма. Душой чиновники и согласны с тем, что «труба – это на время, Байкал - навсегда», но кресло и зарплата свои, а озеро ничейное. Что выберет чиновник – от МПР до муниципального образования – объяснять не надо.

Нам остается лишь поблагодарить сотрудников ЮНЕСКО за внимание к нашим проблемам и пригласить их посетить Байкал снова в 2008 году, - нефть по берегам собирать.

Владимир Скращук, специально для пресс-службы «БЭВ»