---

Сергей ШАПХАЕВ: "Считаю преступлением проводить эксперименты возле Байкала"

Этот разговор состоялся в Иркутске, накануне слушаний 16 августа.

Шапхаев: 10 августа в Хабаровске состоялся "круглый стол", на котором представители органов власти и средств массовой информации Хабаровского края были проинформированы о ситуации, сложившейся вокруг нефтепровода "Восточная Сибирь - Тихий океан". Встреча была организована межрегиональной общественной экологической организацией "Экодаль". По ее приглашению приехали представители организаций из Бурятии, Приморского края, представитель Гринпис из Москвы. После предварительного согласования позиций с "Байкальской Экологической Волной" я выступал от Байкальского региона. В тот же вечер сюжет об этом прошел по местному ТВ.
На следующий день должно было состояться заседание Хабаровского краевого суда по жалобе Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (ФСЭТАН), которая пытается обжаловать решение Хабаровского районного суда. Этот последний признал незаконными два приказа ФСЭТАН - об организации и проведении экспертизы на стадии обоснования инвестиций и положительное заключение экспертизы.
И вот на следующий день после "круглого стола" мы, человек восемь (не только представители организаций, но и граждане), пошли на заседание суда. Прилетели из Москвы и представители ФСЭТАН (как позже выяснилось из письма организации "Экодаль", представлять интересы ФСЭТАН прилетел и главный юрисконсульт Транснефти. - В.С.). Судья сразу сказал: "Вы, пожалуйста, не присаживайтесь. Потому что мы кассационный иск передали обратно в суд первой инстанции". Оказывается, ФСЭТАН оформил иск не вполне правильно. И на две недели - как минимум - дело отложено.

Корреспондент: Каковы будут правовые последствия этого решения?

Шапхаев: Если бы краевой суд принял какое-либо решение, то оно вступило бы в силу. То есть было бы подтверждено решение районного суда, либо удовлетворена жалоба ФСЭТАН, а решение районного суда было бы отправлено обратно. Но этого не произошло, а районный суд уже вынес определение, которым было приостановлено положительное заключение государственной экологической экспертизы.

Корреспондент: То есть на сегодняшний день у Транснефти нет положительного заключения ГЭЭ и она не имеет права проводить какие-либо работы?

Шапхаев: Совершенно верно. Должно выполняться определение суда, а любые слушания, проводимые в момент действия определения, незаконны. Поэтому мы сейчас еще раз обращаемся к организаторам слушаний - а это не Траснефть, это местные органы власти. В Иркутске - региональные (областная администрация), в Бурятии - органы местного самоуправления (слушания проводятся в шести районах). Но кто бы ни был организатором слушаний, он обязан исполнять решение суда и отложить слушания, пока вопрос не будет решен в суде.

Корреспондент: Дело за малым - нужно оповестить местные власти.

Шапхаев: Мы в Бурятии оповестили - послали в правительство и районы решение Хабаровского районного суда со своими комментариями. Но это было в порядке информации, а теперь мы можем это сделать, напоминая об ответственности за неисполнение судебного решения. Когда "Экодаль" получила решение суда, они отправили письмо Генеральному прокурору, в котором изложили всю эту ситуацию. Генеральный прокурор поручил прокуратуре Хабаровского края проверить. Те проверили. Подтвердили наличие нарушений закона, но отменить проведение слушаний прокуратура края не может, потому что на территории края они не проводятся. Получается, что теперь такие решения должна принять прокуратура Иркутской области, районные прокуратуры и местные власти. Решение Хабаровского суда распространяется на все регионы, потому что приостановлено положительное заключение экспертизы на весь проект.

Корреспондент: То есть, если делать все по закону, то сейчас слушания должны быть отложены, сотрудники ФСЭТАН должны переписать свою кассационную жалобу, отправить ее в краевой суд и уже он вернет ситуацию в правовое русло?

Шапхаев: Да, а до тех пор действует определение суда.

Корреспондент: Учитывал ли суд незаконные рубки, начатые на севере Байкала?

Шапхаев: Когда суд рассматривал дело, он этой информации не имел. Но когда ФСЭТАН подал жалобу, а "Экодаль" написала возражения на жалобу и включила новые факты. То есть добавила аргументов, уже по новым статьям федерального законодательства об экологической экспертизе , по которым положительное заключение ГЭЭ должно быть отменено.
Мы выступаем за то, чтобы при подготовке документов по этому суперважному вопросу все происходило в точном соответствии с законодательством. Проектные ошибки будут иметь очень серьезные последствия - социальные, экологические, экономические. Вплоть до катастроф глобального масштаба. Поэтому мы настаиваем: не должно быть ошибок в проектных решениях. Поэтому мы настаиваем: на все вопросы ученых и общественности должны быть даны мотивированные ответы - чего не было.

Корреспондент: Каково ваше мнение о документах, подготовленных Транснефтью для новых слушаний?

Шапхаев: Новые документы, с которыми мы смогли ознакомиться в общественной приемной у себя в Улан-Удэ - кстати, мы добились того, что по всей трассе лежат одинаковые комплекты документов - дали мне новые аргументы, чтобы выступать против этого проекта. На стадии технико-экономического обоснования они в геометрической прогрессии усиливают ошибки, которые были допущены на стадии обоснования инвестиций. Теперь проект стал еще более экологически опасным, экономически и технически авантюрным. Потому что когда мы посмотрели книгу о противоаварийных мероприятиях, у меня волосы дыбом встали.
Трубопровод пересекает 75 водоводов, впадающих в озеро Байкал. Время достижения в случае разлива нефтяным пятном озера составляет от 20 минут до 49 часов. Объемы разлившейся нефти - до 4500 тысяч тонн! Трасса проходит от 500 до 2000 метров от берега, труба пересекает множество рек и все они - быстрые, горные. В случае аварийного разлива за такое время сделать ничего нельзя.
Мы подвергали критике старый проект, в котором время достижения Байкала было 105-109 часов - примерно пять суток. Такое пятно можно перехватить - теоретически, но если это будет зимой, подо льдом, то я думаю, что это тоже нереально. Все реки, которые пересекает труба, впадают в Верхнюю Ангару, второй по величине и значимости приток Байкала после Селенги. К тому же там дельта - а максимальное количество нефти, которое разольется в случае аварии, достигает 8000 тонн. Если все это попадет в дельту, то уже ничего нельзя будет сделать.
Проектировщики обещали разработать какие-то там аварийные мероприятия. Мы, говорят, установим посты, у нас будут вертолетные облеты… Смех какой-то. Да они за двадцать минут вертолетчиков с кроватей поднять не успеют. Я как эколог знаю ежегодные отчеты Госкомэкологии: шесть тонн нефтепродуктов ежегодно попадает в Байкал. И это серьезная головная боль! Правительство заседает, думают, как бы это уменьшить. А тут - разовые тысячи тонн. Поэтому я считаю, что этот проект - за пределами разумного.

Корреспондент: Существует ли техника, способная собрать разлитую нефть в условиях Байкала?

Шапхаев: Если нефть попадет в дельту - это на века. Никакие катера на Байкале зимой плавать не будут. Во Владивостоке есть институт, который занимается сбором нефти на море. Они сказали, что для сбора 5000 тонн - требуется сверх-напряжение всех усилий, и то кое-что остается. И это на море, в бухте. А тут озеро, течения. К тому же, когда нефть попадает в воду, она тут же разлагается на фракции: часть на дно, часть растворяется, часть плывет по поверхности. То, что осело и то, что растворилось - не собрать никакими силами. А статистика, существующая в Иркутской области, дает цифру: одна крупная авария в полтора года.

Корреспондент: Какие аварии считаются крупными?

Шапхаев: Те, которые оказывают влияние на окружающую среду.

Корреспондент: Судя по последним публикациям в СМИ ("Эксперт-Сибирь", "Русский Newsweek", "Чунский вестник"), Транснефть пытается сформировать общественное мнение, изменить настроения в свою пользу. Возможно ли, что эти планы увенчаются успехом?

Шапхаев: Если народ будет знать правду о последнем проекте - едва ли. Ведь нам фактически подсунули другой проект! Положительное заключение ГЭЭ получил один (и то оспоренный в силу ряда проектных и процедурных ошибок), а представлен на стадии ТЭО - другой. Даже разработчики это признают - число пересекаемых тектонических разъемов, рек стало больше в разы. Проект стал хуже по многим параметрам, кроме одного…

Корреспондент: Он дешевле…

Шапхаев: …он дешевле за счет перевозок по БАМу. Собственно ради этого все и делалось. Но есть разработки ученых из Новосибирского института экономики и организации промышленного производства СО РАН. При анализе нескольких вариантов трубопровода, тот вариант, который предлагали строить в 180 км от Байкала, вдоль цепочки месторождений, по эффективности инвестиций в 2 раза лучше, чем тот, что предлагала Транснефть. Потому что с учетом подводящих нефтепроводов трубопровод Транснефти гораздо длиннее, чем они пишут. По сейсмическим условиям - самый удаленный от Байкала вариант гораздо лучше. Ведь в тех условиях, где сейчас предлагает строить Транснефть, сейсмичность превышает 8 баллов - там запрещено строить, лишь в исключительных случаях, при разработке специальных технических условий (ТУ) можно что-то затевать. Я считаю преступлением проводить какие-то эксперименты возле Байкала. Пусть в другом месте докажут, что это безопасно, а потом уже лезут.

Корреспондент: Вернемся еще раз к пиар-кампании нефтепровода. В одной из статей журналист, которого провезли вдоль БАМа рассказывает: в депрессионных поселках, где кроме железной дороги нет никакой работы, уже создаются пункты вербовки местных рабочих на строительство. Насколько реалистичны надежды на решение с помощью трубопровода проблемы занятости?

Шапхаев: Честно говоря, мне не дали добраться до соответствующего раздела в документах общественной приемной (потому что в нарушение Конституции не разрешается копировать или фотографировать материалы, о чем мы написали еще одно заявление в прокуратуру). Но я думаю, что работать там будут приезжие, специализированные организации, которые выиграют это право на тендерах, которые умеют это делать. У нас - ни в Иркутской области, ни в Бурятии - таких нет. Рабочие места по обслуживанию стройки исчезнут вместе со строителями.
Потом - вместо шести перекачивающих станций, которые были запроектированы по старому проекту на территории Бурятии, оставили одну. На этом направлении ситуация тоже ухудшилась. Кстати, в депрессионных районах опасно строить трубу, начнутся ведь несанкционированные врезки. Строить нужно в малообжитых районах - что американцы и сделали с Аляскинским трубопроводом, специально для обеспечения безопасности. Нельзя строить вдоль БАМа - начнется резкий рост криминала, ведь там уровень безработицы намного выше, чем, например, в Иркутской области. Врезки как фактор аварийности выходят в последнее время на первое место.
Для нас совершенно ясно, что надеждам администрации Северобайкальска (которая сразу после появления проекта предложила перевести все котельные на мазут) не суждено сбыться. Транснефть очевидно в этом не заинтересована и на это не пойдет. Зато произойдет снижение перевозок по БАМу - после кратковременного роста во время стройки, железная дорога лишится нефти, которую сейчас везут цистернами.
Главам районов, через которые должен пройти ВС-ТО я рекомендую встретиться с главами районов, по которым уже проходят нефтепроводы - например, Омск - Ангарск. Пусть порасспросят - какие налоги получают районы, какие выгоды.

Корреспондент: Каким будет следующий шаг экологических организаций, если слушания все-таки состоятся?

Шапхаев: Законодательство предоставляет разные возможности, есть разные варианты последовательности действий. Многое зависит от решения Хабаровского суда, но каким бы оно ни было, мы продолжим свою работу.

Записал Владимир Скращук, пресс-служба "БЭВ"

Слушания в Иркутске: тактическая победа "Транснефти"…или стратегические достижения экологов?

Слушания в Иркутске: тактическая победа "Транснефти"…или стратегические достижения экологов?
Общественные слушания материалов Оценки воздействия на окружающую среду Технико-экономического обоснования проекта "Трубопроводная система Восточная Сибирь - Тихий океан. Первый пусковой комплекс", прошедшие в Иркутске 16 августа, принесли странный результат: обе стороны "конфликта" (АК "Транснефть" и ее дочерние проектные структуры - с одной, общественные организации области и группа граждан - с другой) записали результаты долгожданного мероприятия на свой счет.

Представители "Транснефти" считают, что "в целом общественность города, несмотря на множественные критические замечания, дала положительную оценку первому этапу создания нефтепроводной системы". Опираясь на эту оценку, сформулированную, очевидно, в резолюции слушаний, компания собирается в самое ближайшее время представить протокол и другие документы проекта на государственную экологическую экспертизу (см. подробнее www.regnum.ru/news/498138.html).

Нужно отметить, что за одобрение проекта "при условии реализации всех технических решений, направленных на обеспечение надежной и безопасной работы нефтепровода" выступил и представитель областной администрации Семен Тангаров, начальник отдела лесозаготовительной и лесоперерабатывающей промышленности. Власть и капитал в очередной раз продемонстрировали полное единодушие в выборе приоритетов: деньги - в первую очередь, природа - в последнюю. Произошло это и при поддержке сотрудника Института географии СО РАН, выступившего с обвинениями в адрес экологов - на этот раз они виноваты в том, что помешали принять Постановление о зонировании Байкальской природной территории, в том варианте, который предложил Институт географии СО РАН. Этот документ запомнился многим именно тем, что позволял и дальше без особых проблем развивать промышленность на берегах озера, разрабатывать полезные ископаемые и вести любую другую деятельность, какая только покажется выгодной.

Общественные организации города начали готовиться к слушаниям загодя. Апофеозом этой подготовки стала встреча некоммерческих организаций в иркутском Доме дружбы народов вечером 15 августа. Руководители шести общественных объединений и семнадцать граждан, пришедшие на встречу по объявлению в газете, подписали адресованное организаторам слушаний заявление, в котором констатировали: "…данные слушания не имеют юридической силы, а организуя эти слушания вы не исполняете определение Хабаровского районного суда о приостановке действия решений ФСЭТАН о назначении и организации проведения ГЭЭ… Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что не согласны с проведением данного мероприятия, которое считаем незаконным".

Однако, чтобы дождаться очереди на выступление, сопредседателю "Байкальской Экологической Волны" и Совета Международного социально-экологического союза Марине Рихвановой (уполномоченной на это собранием общественных организаций) пришлось провести в зале Байкал Бизнес Центра почти два часа. Слушания были организованы по хорошо знакомой схеме: "Транснефть" говорит - все слушают, общественность и ученые задают вопросы - "Транснефть" продолжает вещать о своем, общественные организации делают заявление - "Транснефть" пропускает его мимо ушей. Пришлось послушать выступления Владимира Федоренко, главного специалиста отдела промышленной безопасности и охраны труда ОАО "Гипротрубопровод" и Светланы Абакшиной, начальника отдела экологической безопасности ОАО "Сибнефтепровод", впрочем, стоило.

Господин Федоренко, например, признался, что "нефтепровод ВС-ТО выходит за пределы правового поля действующих нормативных документов". Речь шла о том, что при рабочем давлении 14 МПа (мегапаскаль) нефтепровод пройдет в районе с сейсмичностью 9 баллов. Знаменитая история с фонтаном нефти, бившем на десяток метров вверх (произошло это зимой 2004-2005 года на нефтепроводе "Омск - Ангарск"), покажется мелочью, а проверить качество расчетов, положенных в основу выбора оборудования и материалов, невозможно: "Транснефть" самостоятельно разработала всю документацию, в том числе и внутренние стандарты и нормативы, самостоятельно насчитала себе 3 аварии на всю трассу нефтепровода в течение 100 лет. Это было бы еще ничего, но вот упорное нежелание признавать оппонентов мыслящими людьми (все прекрасно знают, что аварии происходят гораздо чаще, по нескольку в год) - вот это действительно проблема.

Особой необходимости вникать в технические подробности все-таки нет. Достаточно того, что с большим трудом, повторяя довольно простые вопросы по несколько раз (чтобы дошло до адресата) выудил из Владимира Федоренко и Светланы Абакшиной директор Лимнологического института академик Михаил Грачев. "Транснефть" сочла, что стратегические интересы государства и негативное отношение президента Путина к деятельности экологических организаций дает ей право проложить трассу на расстоянии менее километра от берега, на протяжении более чем 40 километров в водосборном бассейне, вне коридора, утвержденного постановлением правительства России от 31 декабря 2004 года. Госпоже Абакшиной даже кажется, что это соответствует всем требованиям природоохранного законодательства. Она же, перечисляя особо охраняемые памятники природы, умудрилась забыть о том, что Байкал и его водосборный бассейн являются участком Всемирного природного наследия. Ведущий инженер отдела экологической безопасности и рационального природопользования ОАО "Транснефть" Азат Магданов - видимо, своим личным решением - определил границы участка как "акваторию озера".

Зачитав заявление общественных организаций, Марина Рихванова в знак протеста против происходящего покинула зал. Ее примеру последовала группа иркутских студентов и школьников, с апреля по август собиравших на площади у иркутского Торгового комплекса подписи под письмом к президенту России, премьер-министру и господину Вайнштоку с требованием не допустить строительство нефтепровода в водосборном бассейне озера. Заявление обещали приобщить к итоговому документу, но видно было, что 1300 подписей не испортили настроение представителям "Транснефти".

В прошлом отношение к проекту у иркутских участников слушаний было разное - СО РАН, представленное на заседании двумя академиками, например, призывало к поиску компромисса (сибирские ученые даже разработали свой вариант трассы). Но, ознакомившись с документацией в общественной приемной, наблюдая за поведением проектировщиков и заказчиков ТЭО, иркутяне все более склонялись к единому мнению - допустить строительство в водосборном бассейне Байкала - значит совершить как минимум "ошибку, подобную той, что была сделана при принятии решения о строительстве Байкальского ЦБК" (хотя по своим масштабам работа БЦБК скорее ближе к понятию "преступление").

Бывший депутат Законодательного собрания области, представитель областного совета профсоюзов в Законодательном собрании Валерий Лукин предложил внести в итоговый документ слушаний пункт, в котором должно быть "отмечено, что прохождение трассы нефтепровода через зону водосбора Байкала является недопустимым". Председательствующий, заместитель председателя президиума иркутского научного центра СО РАН Игорь Бычков поставил предложение на голосование, которое было успешно провалено голосами секретарш, оператора ПК и прочих статистов "Транснефти". От того, что 4000 тонн (а хоть бы и меньше) нефти могут сформировать пятно, которое за 20 минут доплывет до Байкала, этим людям прямая выгода: перед аварией трубопровод все-таки поработает некоторое время, принося доходы компании. Да и само строительство по самому берегу Байкала гораздо выгоднее для Транснефти.

Следом точно также было забаллотировано предложение включить в итоговый документ пункт об охране мест традиционного природопользования коренных и малочисленных народов, внесенный Анной Сириной (Институт антропологии и этнографии, г. Москва). Зато за это предложение (как и за предыдущее) голосовали практически все оставшиеся в зале иркутяне - в том числе и довольно равнодушные ранее журналисты.

На следующий день, 17 августа, проходил очередной Совет НКО. Собрание, выслушав сообщение Марины Рихвановой, приняло решение: обратиться в Правительство и к Президенту России с заявлением о тревоге в связи с постоянным нарушением компанией "Транснефть" российского законодательства, к администрации области с предложением сделать процесс влияния на "Транснефть" постоянным - создать рабочую группу из всех, кто пожелает (очевидно, что в нее войдут общественники, чиновники - в роли арбитров, ученые) для обсуждения проекта.

Проблема нефтепровода - это только начало. В коридор, проложенный вдоль БАМа нефтяниками хотят прорваться строители газопровода. Для бесперебойной работы обоих трубопроводов потребуется строительство насосных станций, автодорог, линий электропередач, аварийных служб. Это при том, что железная дорога практически простаивает. Масштабы предполагаемого воздействия на озеро растут - но растет и количество тех, кто воспринимает судьбу Байкала как личную, близкую ему проблему. Правда, многим придется трудно, так как предстоит переоценить собственные представления о роли государства и силе закона. Вслед за анархистами из Автономного Действия, которые хоть и присоединились к протесту недавно, но никогда не имели иллюзий на этот счет.

Владимир Скращук, специально для пресс-службы "БЭВ"

За тепло заплатим здоровьем

Зима 2005-2006 гг. может стать одной из самых "грязных" в истории Иркутской области. Причина - уголь, закупленный для тепловых электростанций ОАО "Иркутскэнерго" и котельных, принадлежащих другим собственникам.

Как стало известно из осведомленных источников, поставщик - ОАО Сибирская угольная энергетическая компания, владеющая добывающими предприятиями в Красноярском крае, Республике Бурятия, Иркутской и Читинской областях - заключила рамочные соглашения с администрацией Иркутской области и "Иркутскэнерго". Хотя в Иркутской области имеются значительные запасы угля разных сортов (бурые и каменные - зрелые бурые, длиннопламенные, газовые жирные), энергетики и ЖКХ использовали уголь с Азейского, Тулунского и Мугунского месторождений - в основном пригодный для сжигания - бурый и малосернистый. Однако в этом году, после закрытия Азейского и Тулунского разрезов из соображений экономии, потребители получат бурый уголь марки 3-Бр Мугунского филиала СУЭК.

В справке "Минерально-сырьевая база Иркутской области: проблемы освоения и развития", подготовленной Комитетом природных ресурсов по Иркутской области (В.Н.Иванов, В.А.Назарьев, В.Л.Неустроев, 2000 год) ему посвящен один абзац: "Мугунское месторождение находится в 25 км к юго-западу от Тулуна и эксплуатируется одноименным разрезом с годовой проектной мощностью 1-й очереди 10-12 млн т. Рабочими являются пласты II и I, мощности которых изменяются от 1,3 до 17,1 м (средняя - 6,9 м) при глубинах залегания от 3 до 90 м (в среднем - 40 м). Коэффициент вскрыши - 4,0 м3/т. Угли - гумусовые бурые подгруппы 3БВ, среднезольные (17,5 %), малосернистые (0,6 %), теплота сгорания - 30,2 МДж/кг. Запасы угля категорий А + В + С1 - 1725 млн т".

Обратите внимание на содержание серы и зольность - это два важнейших показателя, которые позволяют судить о возможности использования угля для сжигания. Сера, присутствующая в топливе, входит в химические соединения, причем при сгорании ее образуется серный и сернистый ангидриды (SO2 и SO3). В присутствии воды из этих окислов образуется серная и сернистая кислота. Ангидриды и кислоты входят в перечень веществ, признанных в РФ загрязняющими веществами, за их выбросы из стационарных источников предприятия платят штрафы.

Зола, образующаяся при сгорании угля, состоит из топочных шлаков и летучей золы. В ее состав входят окислы кремния, алюминия, железа, щелочных металлов (натрия и кальция), сульфаты. Для снижения выбросов золы в атмосферу на ТЭЦ строят золоулавливающие устройства различной конструкции, однако все они имеют конструктивные ограничения и рассчитаны на угли с определенным уровнем зольности.

Уголь, который отправлен по городам и поселкам области в этом году, значительно отличается от того, что описан в процитированной выше справке. Вот данные "Удостоверения о качестве угля №…", выданного лабораторией Мугунского филиала 6 апреля 2005 года: "Зольность - 22,6. Массовая доля серы - 1,32 процента". Это данные одной пробы, взятой из партии угля весом 271 тонна (4 вагона).

Обратим внимание - зольность на 5 процентов выше, содержание серы выше в два раза, чем в справке пятилетней давности (видимо, из-за перехода к другому разрезу). Вообще же в мугунском угле содержание серы достигает 2-3 процентов, а иной раз встречаются и куски самородной серы. По этому показателю мугунский уголь значительно хуже любых сибирских углей, используемых для сжигания (угли с высоким содержанием серы используются как правило в химической промышленности, в том числе их специально используют для получения серной кислоты). Допустимым считается воздействие на биосферу таких углей, в которых содержание серы не превышает 0,5 процента.

Ближайшими следствиями массового использования мугунского угля на нужды теплоснабжения городов и поселков станет резкое увеличение выбросов загрязняющих веществ в атмосферу. По довольно грубому подсчету, одна только Ново-Иркутская ТЭЦ, потребляющая в отопительный сезон более 400 тонн угля в час, будет выбрасывать в атмосферу продукты сгорания 5,6 тонн серы за тот же час! Если добавить к этому выбросы полутора десятков других ТЭЦ, сотен больших и малых котельных, печей - то картина вырисовывается более чем пугающая: в первую очередь выбросы ангидридов и серной кислоты окажут воздействие на жителей области. (Серный ангидрид имеет еще одно свойство: он взаимодействует с токсичной окисью азота - так что при одновременном их нахождении в воздухе дышать становится во много раз проблематичнее).

Затем, в полном соответствии с результатами исследований Института систем энергетики (Иркутск, СО РАН), шлейф выбросов от источников теплоснабжения и промышленности области по розе ветров достигнет не только южной части Байкала, но и территории Республики Бурятия. Особенно сложная ситуация будет весной, когда все накопившееся за зиму в снеге, с талыми водами одномоментно окажется в водоемах, в том числе и тех, из которых берут питьевую воду.

Высокое содержание серы оказывает вредное воздействие и на котельные установки - в первую очередь страдают поверхности нагрева, дымоходы, дымовые трубы (низкотемпературная коррозия). Известны случаи, когда при сжигании подмосковных углей (сопоставимых по содержанию серы) разрушался даже бетон дымовых труб ТЭЦ. Для котельных, большинство оборудования которых уже давно отслужило свой срок, это означает резкий рост аварийности, частые остановки. Не лучше будет и положение на ТЭЦ - более половины котлов отслужило более нормативного срока, так что и там возникнут проблемы. Котлы братских ТЭЦ рассчитаны на угли канско-ачинского бассейна, использование мугунского угля создаст там (да и не только) множество проблем для персонала станций, также чреватых аварийными ситуациями.

Региональное управление Ростехнадзора (региональное отделение ФСЭТАН), проинформированное учеными о сложившейся ситуации, отреагировало просто: будем больше штрафовать, вот и все. Но штраф вырастет не только за счет количества вредных веществ - не далее как 1 июня 2005 года правительство приняло постановление №410 "О внесении изменений в приложение № 1 к постановлению Правительства Российской Федерации от 12 июня 2003 г. № 344". Изменения заключаются в том, что отныне сумма штрафа выросла ровно в пять раз: ангидриды и серная кислота теперь стоят 105 рублей, зола - 400.

Плата за вредное воздействие на окружающую среду, как и расходы на ремонт, между прочим, входят в тариф электрической и тепловой энергии, так что жители области получат не только кислотные дожди, но и изрядную дополнительную нагрузку на свой бюджет. Для муниципалитетов, владеющих котельными, использование нерасчетного угля может обернуться настоящей катастрофой - как правило, денег на ремонт оборудования хронически не хватает, а если количество аварий вырастет, возможны и чрезвычайные ситуации, подобные памятным усть-кутским двух-трех летней давности.

Мугунский уголь, отправленный в апреле, имеет еще и высокую влажность - 23,8 процентов. Конечно, в процессе топливоподготовки его подсушат, но тем не менее влажность слишком высока, а это вызовет дополнительные расходы энергии. Можно не сомневаться, что на некоторых котельных оборудование для топливоподготовки не самое новое - так что и сушка пройдет с или большими затратами, или с худшим качеством.

Уголь к тому же получил характеристику "смерзающийся", а при длительном хранении угли с высоким содержанием серы имеют свойство гореть прямо на складе - то есть в отдаленных районах области, куда его завезли "северным завозом", эта зима может запомниться надолго.
Уголь добывается на разрезах, то есть угольщики просто сдвигают почвенный слой бульдозерами и грузят топливо. Это дешево, но в уголь попадают посторонние включения (т.н. балласт), что снижает его энергетическую ценность (как и высокая влажность) и повышает зольность. Теплота сгорания мугунского угля по результатам лабораторного анализа весьма невысока - всего 3900 килокалорий на килограмм, то есть по сравнению, например с переясловским углем (Красноярский край) на отопление одинакового количества квартир его потребуется больше. Хотя цена у них одинаковая, "импортный", то есть из соседней области уголь оказывается выгоднее местного. Кроме того, красноярский уголь имеет меньшее содержания серы (всего 0,1 процента), меньшую зольность (8 процентов).

Гусиноозерская ГРЭС, построенная в расчете на местный уголь и лишившаяся источника топлива из-за ошибки геологов (неверно оценили запасы и качество), пыталась использовать мугунский уголь - была даже разработана схема сжигания его с помощью плазменной установки, но возить уголь из Красноярского края оказалось гораздо дешевле и выгоднее. Отказалась от закупок мугунского угля и Восточно-сибирская железная дорога - неэкономично.

Избежать вредных последствий использования мугунсого угля теоретически можно. Например, можно предварительно удалять серу механическим или химическим обогащением - но для этого требуется специальное предприятие, которого пока нет. Можно связывать окислы серы при сжигании в кипящем слое (японцы используют в качестве сорбента известь) - но далеко не все котельные установки работают на этом принципе. Можно очищать дымовые газы химическим путем, можно собирать серную кислоту (куда только ее утилизировать?) - но каждое из этих предложений требует огромных капитальных вложений и времени. А их нет.

Решение, которое должны принять в сложившейся ситуации в областной администрации и в дирекции ОАО "Иркутскэнерго" непростое, но необходимое - отказаться от массовых закупок мугунского угля.

Владимир Скращук, для пресс-службы "БЭВ"

P.S. Думаем, что тема, которую мы сегодня затрагиваем, будет интересна и важна. Так как она касается нашего здоровья в частности, и состояния окружающей среды в целом. Мы продолжим журналистское расследование по этой теме, а всем желающим высказать свое мнение предлагаем сделать это на страницах нашего сайта.

Танцы с огнями во имя Байкала

2 сентября в 22.00 на Набережной у памятника Александру III состоится огненное шоу, посвященное Дню Байкала.

В этом году День Байкала праздновался 28 августа. Несмотря на то, что ценность чистой воды и уникальной природы озера осознают все больше людей во всем мире, Байкалу, также как и раньше, угрожает опасность. Незаконная застройка берегов, вырубка леса, регулярные сбросы БЦБК, планы "Транснефти" по строительству нефтепровода. В этот праздник мы бы хотели обратить внимание населения на необходимость беречь и защищать Байкал, нашу природу.

Акция "Байкальской Экологической Волны" пройдет чуть позже официального празднования Дня Байкала, но будет посвящена этому празднику. Яркое, зрелищное представление расскажет иркутянам историю о взаимоотношениях человека и природы, о борьбе, которую люди ведут много-много лет. Что ждет нас в будущем при таком развитии событий? Задуматься над этим вопросом призваны все зрители нашего шоу.

Вдохновителями и создателями огненного шоу стали польские волонтеры "Байкальской Экологической Волны". Анастазия Голай и Ивона Фридришак приехали к нам в мае по программе "Европейская волонтерская служба". В первые недели пребывания здесь Байкал стал для них самым ярким впечатлением. "Никогда не думали, что можно при жизни попасть в рай. Но мы там побывали!", - делились девушки после первой поездки на о. Ольхон. "Все в мире знают, что Байкал - уникальное озеро, содержащее 25% мировых запасов пресной воды, но не многие знают, какие проблемы ему угрожают. Мы счастливы, что можем сделать что-то для сохранения Сибирской природы и Байкала". К польским волонтерам присоединилась иркутская молодежь. Репетиции продолжались в течение двух с половиной месяцев. Ребята учились жонглировать "пои" (палки и цепочки, на концах которых закрепляются горящие тканевые шары), создавать огненную графику, танцевать. Постепенно хореография, ритм, музыка, огни сложились в единое незабываемое зрелище с глубоким философским смыслом.

Приглашаем всех жителей и гостей города на Набережную вечером 2 сентября.